Неприкаянные

Разумнее всего было оставить его спокойно работать, так что Ремус поднялся наверх и попробовал читать, стараясь не обращать внимания на каминные часы, которые равнодушно отсчитывали оставшееся до темноты время. Время от времени его мускулы неприятно подергивало, но в остальном волк пока молчал.

Когда до восхода луны осталось около часа, Северус пришел за ним. Для приготовления зелья требовались кое-какие заклинания, и он не был уверен, не превышают ли они установленные Министерством ограничения. Права на ошибку уже не было. Ремус старался, как мог, выполнять указания, но чувствовал себя так, словно он снова на первом уроке зельеварения в Хогвартсе — он тогда умудрился каким-то образом приготовить нечто, прикипевшее плотной массой ко дну котла.

Северус перелил готовое зелье в большой кубок, а потом вдруг рухнул в кресло, как марионетка, у которой перерезали нити. Потирая больные глаза, он пробормотал:

— Иди наверх. Я принесу, когда остынет.

Ремус послушался. Где-то на уровне второго этажа напряжение отпустило и ноги вдруг отказались его держать, но ему удалось, вцепившись в перила, затащить себя наверх. В большой спальне, несмотря на все проветривания и уборки, до сих пор пахло животными — Клювокрылом и его едой, Бродягой и им самим, и отдаленно — кровью. Гарри никогда ничего не замечал, но когда обоняние обострялось перед превращением, Ремус чувствовал этот запах, железистый запах растерзанных маленьких тушек, который впитался в ковры и разодранные когтями подушки. Только сейчас ему пришло в голову — наверное, Сириус тоже его ощущал, сидя здесь долгими часами рядом с гиппогрифом.

Наконец с лестницы донесся шум шагов, и Северус тенью скользнул внутрь. Весь его вид просто кричал о неимоверной усталости, но держащая кубок рука была твердой. Ремус, благодарно улыбнувшись, взял кубок. Он ждал знакомой горечи, но ее не было — на языке крутилась обманчивая сладость.

— Если твое зелье первой помощи всегда такое на вкус, пожалуй, мне стоит почаще забывать про луну, — попытался пошутить он.

Северус непонимающе уставился на него:

— О чем ты? Оно такое же, как и всегда. Неприятный вкус означает, что зелье действует.

— Это шутка, да? — слова вырвались сами. — Ты добавил в эту порцию сахара? Да?

Они оба прекрасно знали: сахар нейтрализует эффект зелья.

— Уверяю тебя, это единственная порция.

Северус выхватил бокал из его руки, провел пальцем по дну и лизнул. Мгновение застыло, Северус молчал, и какая-то часть напряженных до предела нервов Ремуса уже успела расслабиться, когда рука, держащая бокал, бессильно упала, и он со звоном покатился под кровать.

— Ты издеваешься? — голос Северуса слегка подрагивал. — По-твоему, это смешно — отомстить мне, выбросив к чертям результат многочасовой работы?

— Я только что спросил тебя о том же! — раздражение и злость принадлежали не только ему. Ремус уже чувствовал знакомую силу луны, словно во внутренности запустили крюк, готовый вот-вот вывернуть его кожу наружу. — Ты что-то напутал!

— Это невозможно! Как ты думаешь, сколько времени мне на самом деле нужно, чтобы приготовить зелье? Даже ты, с твоим дурацким маханьем палочкой, не смог бы все испортить! Если бы я рассчитывал на удачу, а не на свои знания, все было бы уже давно готово.

Резкая боль пронзила голову, казалось, череп раскалывается пополам… Он знал, что это только предвестие той, настоящей боли, когда его лицо будет превращаться в волчью морду. Потирая виски, он опустился на разгромленную кровать, попытался отогнать боль и подумать, просчитать варианты — и одновременно не запаниковать при мысли, что впервые за четыре года он лишен своего лекарства. В последнее время кто-то из членов Ордена всегда доставал ему волчьелычное зелье. Сириус вначале был просто счастлив, когда после всех этих лет они снова могли проводить время вместе в звериных обличьях, сохраняя разум, но постепенно и это стало для него одной из ненужных обязанностей.

Сириус…

Наверное, волнами накатывающая боль спутала его мысли, потому что Ремус, сам того не ожидая, пробормотал:

— Хотя я знаю, кто счел бы все это очень забавной шуткой…

То ли его измочаленное сознание было открытой книгой, то ли ответ просто витал в воздухе, но Северус едва заметно кивнул:

— Блэк.

Ремус не хотел об этом вспоминать, но нынешняя ситуация слишком уж походила на ту, школьную, когда Сириус показал Северусу потайной вход под Ивой, прекрасно сознавая, чем все может закончиться.

В его теории скрывалась всего одна проблема: Сириус был…

Северус вдруг дернулся. Когда Ремус поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза, он заметил странную, перемешанную с мучительной усталостью неуверенность.

— Иногда ночью, — произнес он медленно, — мне кажется, что я слышу… слышу наверху шаги.