Неприкаянные

Ремус вспомнил, насколько отчетливо он сам слышал шаги сквозь потолок, и мысленно нарисовал план дома — хотя, в общем-то, уже знал правду. На верхнем этаже, где он не был уже два года, как раз над комнатой Северуса находилась старая комната Сириуса.

Волна боли, намного сильнее всех предыдущих, настигла его, сложила пополам, вырывая из горла звук, больше похожий на вой, чем на человеческий крик. Когда ему удалось снова приоткрыть глаза, он увидел Северуса — тот прижался спиной к противоположной стене, но все еще был в комнате. Ремус зацепился за эту мысль, как за якорь, и прохрипел:

— Уходи… Запри дверь… и поставь что-нибудь… шкаф, стол или оба! И… входную дверь тоже… и вход… на кухню. Если что-то пойдет не так — беги через заднюю дверь. Давай!

Северус коротко кивнул и быстро вышел из комнаты. Сворачиваясь в клубок на кровати, Ремус слушал, как в коридоре передвигают что-то тяжелое, потом этот звук сменился удаляющимися вниз по лестнице торопливыми шагами.

В опустившейся тишине Ремус позволил себе слегка расслабиться. Он спрятал палочку в привычное место за камином и снова вернулся в кровать. Вдыхая тяжелый запах крови, он подумал, что в этот раз сумел сам спасти Северуса — не Джеймс, а он. В этой мысли, завернутой в боль, как в одеяло, было что-то невыразимо утешительное, и он думал об этом, пока волчьи инстинкты не закрыли его сознание черной пеленой.

Следующим утром Ремуса разбудило редкое осеннее солнце, светившее сквозь пыльное стекло прямо ему в лицо. Он открыл глаза и обнаружил, что валяется на полу среди остатков диванного столика, а комната вокруг выглядела… Так, как и должна была. Разрушенной. Из его одежды остались целыми одиноко висящий на люстре ботинок и найденный в паре метров от бывшего столика рукав рубахи, голая кожа была покрыта ранами и царапинами, самая большая красовалась на левом плече. Он и чувствовал себя так же — как будто его тело тоже разрушено наряду с комнатой.

Достав из тайника палочку, он, как мог, завернулся в то, что осталось от покрывала, и попытался открыть дверь. Охранные чары, наложенные во времена Ордена, все еще не давали аппарировать внутри дома, но ему как-то удалось выпустить сквозь замочную скважину заклинание, которое отодвинуло загораживающую дверь мебель, и проскользнуть в образовавшуюся щель. В прихожей его ждала похожая картина — перед входной дверью были составлены стулья и кухонный шкаф, из тех, что поменьше.

Северус нашелся в кухне. Он спал прямо за столом, опустив голову на руки. Под ногой Ремуса скрипнула ступенька, и Северус вскинулся, моментально проснулся и вскочил, держа палочку прямо перед собой. Ремус плотнее закутался в свою импровизированную тогу и махнул рукой:

— Все в порядке?

Северус кивнул и наконец опустил палочку. Ремус кивнул в ответ и сел за стол, думая, как полагается себя вести Следующим Утром во время неловкого завтрака, если вместо пьяного секса ты чуть не разорвал партнера в клочья.

По версии Северуса, очевидно, следовало сделать вид, что ничего не произошло. Он приготовил чай, который они выпили в полной тишине — не столько неловкой, сколько донельзя усталой. Только уставившись на дно чашки, Ремус вспомнил, что вчера ночью они оба были на мгновение уверены: его лучший друг — мертвый лучший друг — стал причиной мистического появления сахара в кубке с зельем. А если верить Северусу, у того была еще привычка расхаживать ночью по своей старой комнате.

Сейчас, когда сквозь цветное стекло на кухню проникало солнце, эти мысли казались бредом. Усталость, а в его случае — еще и луна… Но Ремус прекрасно знал, что после всего пережитого Северус не признался бы, что слышит шаги наверху, если бы не был уверен, что на самом деле их слышит. И да — в кубке действительно откуда-то появился сахар. Поразмыслив, он вспомнил странные звуки, которые на границе сна и бодрствования казались просто скрипами и вздохами старого дома. Другими словами, у них не было доказательств, что в доме, кроме них двоих и изредка Кричера, находится кто-то четвертый — но и оснований полагать, что это не так, тоже не было.

Ремус поднял палочку и произнес несколько заклинаний, проверяющих, нет ли в доме кого-то третьего. Никого не обнаружилось. Он пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд Северуса:

— Просто проверил.

Одеяло, в которое он был закутан, слегка сдвинулось, и он больше не мог игнорировать дергающую боль в разодранном плече. Северус тоже заметил рану, но смотрел на нее скорее раздраженно, чем в ужасе.

— Если бы не их идиотские ограничения, я справился бы с этим за две минуты!

— Может, подуешь? — невинно предложил Ремус.

Как ни странно, Северус не последовал его совету, но в конце концов согласился принести из своей комнаты баночку, содержимое которой — по его словам — не только помогало от морщин под глазами, но и залечивало раны.