Фандом: Гарри Поттер. Сентябрь 1998. Вторая магическая война только что закончилась, и волшебный мир медленно приходит в себя. Ремус по просьбе Гарри перебирается снова на Гриммо, все еще пытаясь справиться с призраками прошлого. Выживший в битве за Хогвартс Северус предстает перед судом за совершенные во время войны преступления. Этой осенью им обоим нужно решить, что они возьмут с собой из прошлого, а что оставят позади — однако выбор зависит не только от них
Добавить в моё избранное
105 мин, 1 сек 17469
Ремус решил не задавать лишних вопросов, а просто благодарно намазал прохладным гелем исцарапанную кожу, ощущая, как почти сразу же стихает боль в ране.
Через час он уже был вполне в состоянии пойти в душ. Пока отдающая ржавчиной вода стекала по его раздраженной коже, он все думал, как бы отловить незваных гостей. Вдохновение пришло внезапно. Он закрыл кран, еще раз намазался гелем, оделся и похромал в комнату Гарри на первом этаже. Подошел к комоду, где, как он знал, Гарри хранил свои вещи, и призвал то, что было ему нужно. Нижний ящик задергался, Ремус помог ему открыться и достал то, что искал.
Он как раз развернул пергамент на столе в соседней гостиной, когда в комнату вплыл Северус. Ремус виновато застыл, указывая кончиком палочки на пергамент.
— Э-э-э… В общем, тебе, наверное, лучше этого не видеть…
Разумеется, Северус тут же встал рядом и уставился на расстеленный пергамент. К сожалению, Ремус уже успел произнести нужные слова, и у них на глазах чернила сами собой потекли по пожелтевшей поверхности:
«Господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый с гордостью представляют: Карта Мародеров»
Текст не исчезал, и Ремус успел уже незаметно вздохнуть от облегчения. Но потом Северус протянул руку, чтобы развернуть карту к себе, и как только его пальцы коснулись пергамента, чернила снова потекли:
«Мистер Хвост хочет со всем возможным уважением заметить, что карту стоит читать только тем, у кого хватает для этого мозгов».
«Мистер Бродяга поддерживает мистера Хвоста и рекомендует, чтобы читателями карты были разумные существа, а не скользкие рептилии».
«Мистер Сохатый надеется, что карта окажется полезной для ремонта ближайшего террариума».
«Мистер Лунатик хочет сказать в заключение, что»…
Ремус еще раз стукнул по карте палочкой, и границы Хогвартса стали медленно проступать на пергаменте. Но худшее уже случилось.
— Ну, мистер Лунатик, — сказал Северус знакомым бархатным голосом, а глаза его казались темными, как разлитые на пергаменте чернила. — И что же вы хотите мне сказать?
Ремус перебирал в уме всевозможные варианты, пока не решил отбросить все лишнее и сказать простые слова, которые опоздали на много-много лет:
— Прости. Мне очень жаль.
Северус вздрогнул, и гнев стек с его лица. Мгновение спустя оно снова стало сердитым — но больше просто усталым:
— Прошлая ночь вызвала ностальгические воспоминания? К чему весь этот балаган?
— Отчасти… Но дело не совсем в этом, — Ремус погладил шершавую поверхность карты. — Я подумал, что оригинал может нам помочь.
В глазах Северуса вспыхнуло понимание:
— Ты хочешь сделать такую же здесь, да? — сказал он медленно. — Зачем, ради всего святого?
Ремус пожал плечами:
— Ну… считай это паранойей после двух войн, но мне было бы спокойнее, если бы я мог сразу увидеть, кто и когда находится в доме.
Северус не ответил. Он барабанил пальцами по столу, не отводя взгляда от пергамента. Оба следили, как мельтешат на карте черные точки: в Хогвартсе был просто еще один обыкновенный учебный день, ученики торопились на занятия… Ремус увидел имена Джинни и Гермионы рядом — Гермиона настояла, чтобы ей позволили закончить школу и теперь училась вместе с нынешними семикурсниками. Краем глаза он заметил, как напряженно смотрит на карту Северус — наверное, им обоим пришла одна и та же мысль: несмотря на все, что они сделали для школы, жизнь в Хогвартсе шла своим чередом. Без них. Как всегда.
Северус обвел пальцем границы своего бывшего кабинета.
— Кто рисовал? — спросил он вдруг.
— Питер.
Ремус пожал плечами в ответ на поднятую бровь. Они и сами тогда удивились, но Питер всегда хорошо рисовал, и возможность рассмотреть все с крысиной точки зрения, видимо, каким-то образом помогла ему.
— Но мы делали ее много лет… И могли добавлять только те комнаты, о существовании которых знали наверняка. Я не стал бы так рисковать с этим домом.
— Было бы гораздо проще, если бы нам не пришлось начинать с нуля, — произнес Северус, немного подумав. Ремус едва переварил это «мы», а он уже продолжал: — Обычно у таких старинных волшебных зданий есть чертежи, иногда жильцы тоже заказывали себе копию.
Ремус пытливо посмотрел на Северуса, тот махнул рукой и пробормотал:
— Я как-то сделал глупость и сказал Биннсу, что написал однажды эссе о магических домах начала века.
— И получил в награду часовую лекцию?
— Скорее пятичасовую.
Они обменялись беглой улыбкой, от которой внутри как будто вспыхнул дрожащий на ветру огонек свечи. Ремусу казалось, что он каким-то странным образом предает сейчас свою многолетнюю дружбу. Часть его все еще смотрела на карту как на святыню, вечное напоминание о времени, когда он был безудержно счастлив, даже если многое потом оказалось ложью.
Через час он уже был вполне в состоянии пойти в душ. Пока отдающая ржавчиной вода стекала по его раздраженной коже, он все думал, как бы отловить незваных гостей. Вдохновение пришло внезапно. Он закрыл кран, еще раз намазался гелем, оделся и похромал в комнату Гарри на первом этаже. Подошел к комоду, где, как он знал, Гарри хранил свои вещи, и призвал то, что было ему нужно. Нижний ящик задергался, Ремус помог ему открыться и достал то, что искал.
Он как раз развернул пергамент на столе в соседней гостиной, когда в комнату вплыл Северус. Ремус виновато застыл, указывая кончиком палочки на пергамент.
— Э-э-э… В общем, тебе, наверное, лучше этого не видеть…
Разумеется, Северус тут же встал рядом и уставился на расстеленный пергамент. К сожалению, Ремус уже успел произнести нужные слова, и у них на глазах чернила сами собой потекли по пожелтевшей поверхности:
«Господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый с гордостью представляют: Карта Мародеров»
Текст не исчезал, и Ремус успел уже незаметно вздохнуть от облегчения. Но потом Северус протянул руку, чтобы развернуть карту к себе, и как только его пальцы коснулись пергамента, чернила снова потекли:
«Мистер Хвост хочет со всем возможным уважением заметить, что карту стоит читать только тем, у кого хватает для этого мозгов».
«Мистер Бродяга поддерживает мистера Хвоста и рекомендует, чтобы читателями карты были разумные существа, а не скользкие рептилии».
«Мистер Сохатый надеется, что карта окажется полезной для ремонта ближайшего террариума».
«Мистер Лунатик хочет сказать в заключение, что»…
Ремус еще раз стукнул по карте палочкой, и границы Хогвартса стали медленно проступать на пергаменте. Но худшее уже случилось.
— Ну, мистер Лунатик, — сказал Северус знакомым бархатным голосом, а глаза его казались темными, как разлитые на пергаменте чернила. — И что же вы хотите мне сказать?
Ремус перебирал в уме всевозможные варианты, пока не решил отбросить все лишнее и сказать простые слова, которые опоздали на много-много лет:
— Прости. Мне очень жаль.
Северус вздрогнул, и гнев стек с его лица. Мгновение спустя оно снова стало сердитым — но больше просто усталым:
— Прошлая ночь вызвала ностальгические воспоминания? К чему весь этот балаган?
— Отчасти… Но дело не совсем в этом, — Ремус погладил шершавую поверхность карты. — Я подумал, что оригинал может нам помочь.
В глазах Северуса вспыхнуло понимание:
— Ты хочешь сделать такую же здесь, да? — сказал он медленно. — Зачем, ради всего святого?
Ремус пожал плечами:
— Ну… считай это паранойей после двух войн, но мне было бы спокойнее, если бы я мог сразу увидеть, кто и когда находится в доме.
Северус не ответил. Он барабанил пальцами по столу, не отводя взгляда от пергамента. Оба следили, как мельтешат на карте черные точки: в Хогвартсе был просто еще один обыкновенный учебный день, ученики торопились на занятия… Ремус увидел имена Джинни и Гермионы рядом — Гермиона настояла, чтобы ей позволили закончить школу и теперь училась вместе с нынешними семикурсниками. Краем глаза он заметил, как напряженно смотрит на карту Северус — наверное, им обоим пришла одна и та же мысль: несмотря на все, что они сделали для школы, жизнь в Хогвартсе шла своим чередом. Без них. Как всегда.
Северус обвел пальцем границы своего бывшего кабинета.
— Кто рисовал? — спросил он вдруг.
— Питер.
Ремус пожал плечами в ответ на поднятую бровь. Они и сами тогда удивились, но Питер всегда хорошо рисовал, и возможность рассмотреть все с крысиной точки зрения, видимо, каким-то образом помогла ему.
— Но мы делали ее много лет… И могли добавлять только те комнаты, о существовании которых знали наверняка. Я не стал бы так рисковать с этим домом.
— Было бы гораздо проще, если бы нам не пришлось начинать с нуля, — произнес Северус, немного подумав. Ремус едва переварил это «мы», а он уже продолжал: — Обычно у таких старинных волшебных зданий есть чертежи, иногда жильцы тоже заказывали себе копию.
Ремус пытливо посмотрел на Северуса, тот махнул рукой и пробормотал:
— Я как-то сделал глупость и сказал Биннсу, что написал однажды эссе о магических домах начала века.
— И получил в награду часовую лекцию?
— Скорее пятичасовую.
Они обменялись беглой улыбкой, от которой внутри как будто вспыхнул дрожащий на ветру огонек свечи. Ремусу казалось, что он каким-то странным образом предает сейчас свою многолетнюю дружбу. Часть его все еще смотрела на карту как на святыню, вечное напоминание о времени, когда он был безудержно счастлив, даже если многое потом оказалось ложью.
Страница 14 из 29
