Неприкаянные

Похоже, информация о том, что я все-таки не умер, просочилась довольно поздно, и к этому времени в этой чертовой книжонке был уже готов пролог. Я так понял, Скитер не привыкла выпускать добычу из своих наманикюренных коготков.

— Мне кажется, или ты как-то слишком спокойно к этому относишься?

Северус мрачно пожал плечами:

— Поверь, я уже придумал, как подлить этой стерве мышьяка в чай. Но с другой стороны — что мне терять? Ну будет еще одно собрание всякого бреда на мой счет…

Немного подумав, Ремус сказал:

— А знаешь, это ведь может принести тебе пользу. Домохозяйки всей страны поверят в твою невиновность. И представь себе, сколько маленьких Северусов родится весной… — он больше не мог сдержаться и расхохотался под возмущенным взглядом Северуса.

Ремус задержался почти до полуночи, зная по опыту, что никто не придет ворчать насчет официального времени посещений. Он видел, как особенно молодые целительницы двигаются по палате с круглыми от страха глазами, как будто Северус мог одним взглядом превратить их в лягушек. Естественно, Северус наслаждался этим как мог, играя роль опасного и страшного заключенного. Он даже слегка засучил рукава, чтобы метка мелькала время от времени. Ремус не возражал и даже подыгрывал, мило улыбаясь каждый раз, когда целительницы вопросительно смотрели на него, словно удивляясь, что герой войны делает возле кровати преступника и убийцы.

Заметив, что Ремус принялся широко зевать, Северус в конце концов велел ему убираться. Он встал, потянулся и чуть не потерял равновесие, когда Северус резко дернул его за мантию, побуждая нагнуться.

— Я надеюсь, это не потому, что ты решил еще раз шокировать персонал? — выдохнул Ремус, когда поцелуй наконец закончился. — Или ты считаешь, что у Риты не хватает горячего материала?

— Считай это… ну скажем, прологом, — ухмыльнулся Северус. Ремус вышел на подгибающихся ногах в коридор, пытаясь понять, шла речь о книге или о чем-то еще.

Северуса выписали рождественским утром. Ремусу удалось, не без помощи заглянувшего в больницу Гарри, убедить охрану, что Северус не исчезнет в неизвестном направлении, едва выйдя на улицу, так что его совершенно не обязательно провожать. Поэтому они просто вышли на зимнюю улицу через витрину, как обычные люди.

Ни один не горел желанием немедленно аппарировать обратно на площадь Гриммо, и они пошли пешком. Ранним утром праздничного дня улицы были почти пусты, и они в своих маггловских темных одеждах никак не выделялись среди немногочисленных прохожих. Впервые за долгое время Ремус подумал, что он мог бы представить свою жизнь здесь, вне мира, который когда-то очаровал его своим волшебством, а теперь стал тесным и неудобным, как севший при стирке свитер. После часовой прогулки они оба слишком замерзли, чтобы продолжать, и зашли в первый попавшийся переулок, где Ремус взмахнул палочкой, вызывая «Ночной рыцарь». Автобус, к счастью, тоже был почти пуст, и они сбежали от любопытных взглядов водителя и кондуктора на заднюю скамейку за занавеской.

— И как меня угораздило поселиться в одном доме с двумя самыми известными личностями магического мира? — спросил Ремус, когда «Рыцарь» дернулся с места и им пришлось схватиться друг за друга. Северус оперся на него и смотрел сквозь заднее стекло, как ряд машин, сквозь который они проехали, становился на свое место.

— Я же говорил, ты всегда предпочитал сомнительные компании.

Ремус усмехнулся, чувствуя, как невообразимая, незнакомая легкость зарождается где-то в груди. «Вот, — подумал он вдруг, поняв наконец, почему они оба выжили. — Вот же оно»…, но в этот момент резкий поворот швырнул его прямо в объятья Северуса — и он рассмеялся, чувствуя себя абсолютно свободным.