Неприкаянные

И наше с вами совместное проживание закончится, не начавшись.

Гарри выглядел сначала удивленным, потом смущенным, и Ремус понял, что такая мелочь просто не пришла ему в голову на суде. Но через мгновение на его лице появилось знакомое упрямое выражение:

— Не обязательно. Оно у меня на втором этаже, погодите-ка… Акцио решение суда! — сверху послышался хлопок двери и в руки Гарри влетел официального вида пергамент. Гарри развернул его, пробежал глазами и прочел вслух:

— «Лица, постоянно проживающие в доме на площади Гриммо, 12, несут ответственность и гарантируют, что подсудимый выполняет наложенные судом ограничения и не покидает здания. В случае нарушения суд может»… — Гарри поднял горящие глаза от пергамента. — Тут не сказано ничего о том, что я один за него отвечаю!

Снейп непонимающе нахмурился. Когда Гарри, вместо того, чтобы все объяснить, уставился на Ремуса, Снейп тоже бросил на того вопросительный взгляд. Ремус вздохнул и натянуто улыбнулся:

— Я официально переехал сюда месяц назад.

Глава 2

Теперь, когда они остались вдвоем, Ремус больше не мог притворяться, что все происходящее его не касается и ему не обязательно в этом участвовать. После отъезда Гарри он твердо решил, что будет называть Северуса по имени; с именем была связана особая сила, способная и на добро, и на зло, и если уж им действительно придется провести несколько следующих месяцев под одной крышей, меньшее, что он мог сделать — избавиться от ненужных формальностей. Оставалось только надеяться, что Северус последует его примеру.

Он думал, что Северусу будет нелегко приспособиться к изменившимся будням, после того, как тот долго жил совершенно иной жизнью, но этого не произошло. На самом деле Северус незаметно, словно исподтишка, влился в его неторопливый размеренный быт, так что Ремусу только потом пришло в голову удивиться, насколько легко это вышло. Вскоре остались только слабые, едва заметные признаки его прошлой жизни: то, как Северус по привычке всегда убирал свои записи — как будто от учеников, или как иногда протягивал соль в сторону, вместо того, чтобы передать ее через стол, словно его тело все еще помнило, как вести себя за учительским столом в Хогвартсе. Ремус не мог не думать, что в этом, наверное, и кроется секрет хорошего шпиона — слиться с окружающим миром, вплоть до черты, за которой контуры собственной жизни смешиваются и исчезают в тумане. Не считая одного короткого месяца, Ремус видел войну только с одной стороны, и все равно ему казалось, что он невозвратно потерял часть себя. Напрасно Северус пытался обмануть и себя, и его, все еще прячась за ненужными движениями и привычками прошлого.

Когда Ремус не торопился увидеть свой сон про воронов, он невольно размышлял, почему из всех людей на свете именно они с Северусом все еще были здесь. Известие о смерти Питера он сначала просто отложил в сторону с удовлетворенным равнодушием, для него тот уже давно прекратил существовать. Только недели спустя он осознал, что единственный из Мародеров остался в живых, и это наконец-то проникшее в глубину мозга понимание заставило его похолодеть. Ответственность и значимость, пришедшие вместе с осознанием, казались невыносимыми. Он бродил летними ночами и спрашивал себя — почему я? С какой целью, для чего именно он продолжал жить? У Джеймса и Лили была семья, у Сириуса наконец появилась возможность ее обрести, и только Ремус потратил годы впустую, лелея свою отчужденность. И теперь пожинал принесенные одиночеством плоды, оставшись один в мире, который никто не помнил так, как он, в котором никто не испытал того, что испытал он.

Так он думал, пока не попал на первый суд над Северусом Снейпом.

За лето, пока он сидел безмолвным свидетелем на слушаниях, мучивший его вопрос изменился. И сейчас, когда их взгляды встречались в высоких узких комнатах дома на Гриммо, он спрашивал себя — почему они? Почему им дали этот шанс?

Чистая абсурдность ситуации не могла не отражаться в его поведении. Ремус изо всех сил старался поддерживать атмосферу вежливого соседства, но заметил, что все время переходит им же самим установленную границу. Казалось, что время на площади то Гриммо застывало, то, наоборот, двигалось резкими толчками, и порой ему было трудно различить, какое время суток, не говоря уже о месяцах, за стенами дома.

Спустя две недели после того, как Северус поселился в доме, Ремус сидел внизу, на кухне, и читал газету. Хотя было раннее утро, он бодрствовал уже несколько часов, распрощавшись с надеждой снова уснуть и встав с постели. Он открыл газету наугад и теперь листал ее, ничего толком не воспринимая, когда на лестнице послышались шаги. Кто-то спускался. Ремус бросил взгляд в сторону ступеней, увидел спускающуюся по ним высокую черноволосую фигуру и замер.

Северус остановился в дверях, не сводя с него глаз:

— Что еще?

Ремус внезапно почувствовал, что ему не хватает воздуха.