Фандом: Гарри Поттер. Название говорит само за себя.
Добавить в моё избранное
8 мин, 3 сек 5408
Не могла догадаться домовиков позвать?
Белла не ответила. Широко открытыми не то от изумления, не то от ужаса глазами она смотрела на кровавые кляксы, медленно расползающиеся на опавших черных лепестках, и едва заметно шевелила губами. До Родольфуса долетел ее шепот:
— Красное и черное… Красное — Гриффиндор, черное — Блэки… Блэк в Гриффиндоре… Си…
Она внезапно облизала губы — по-детски, украдкой — и, не переставая бормотать, невидящим взглядом уставилась в стену прямо перед собой. Родольфус мысленно сплюнул — судя по всему, благоверную все-таки зацепили чем-то не очень хорошим. Пойти, что ли, наверх, переждать, пока у нее мозги на место встанут…
— Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? — неожиданно громко, но спокойно и задумчиво, по-прежнему не отрывая взгляда от стены, произнесла Беллатрикс. — А если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним…
Родольфус замер в дверях. Кровь ударила ему в голову. Это… это же…
— И когда они были в поле, восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его…
Точно. Та самая легенда. Когда-то давно, в другой жизни, Родольфус нашел на чердаке ветхий пыльный том с крестом на обложке, и, желая посмеяться над молоденькой маглоненавистницей, стал зачитывать ей некоторые отрывки. Девчонка морщилась, краснела, визжала от негодования, бегала за ним по комнате, пытаясь вырвать книгу из рук… Но, очевидно, кое-что все-таки она запомнила.
И сейчас… сейчас уже она смеется над ним.
Она ведь знает об аресте Рабастана. Она догадывается, что чувствует его старший брат. Она глумится над ними — над ними обоими, неудачниками, не сумевшими справиться с элементарным заданием. Мерлин правый, как же это похоже на Беллатрикс Лестрейндж — растаптывать, медленно добивать человека именно тогда, когда ему хуже всего!
В такие моменты он ее ненавидел.
— И сказал господь Каину: где Авель, брат твой? Он сказал: не знаю; разве я сторож брату моему?
Резной стул отлетел в сторону. Сильные пальцы сдавили полупрозрачное горло, с силой вжав хрупкое тело в холодную стену. В небольшую ямку над ключицей врезался конец волшебной палочки.
— Заткнись, — прошипел Родольфус. — Заткнись, а не то, клянусь Мордредом, я убью тебя, ведьма!
Белла вздрогнула, словно очнувшись ото сна, пристально посмотрела на мужа и криво ухмыльнулась:
— Ты? Меня? Неужели он был тебе так дорог, Руди? А я и не знала…
— Ты — не знала? — Родольфус еле удержался от того, чтобы не приложить супругу головой о камни. — Ты прожила со мною в одном доме восемь лет — и ты не знала, как мне дорог родной брат?!
В темных глазах Беллатрикс мелькнула искра растерянности:
— Причем здесь Стан? Я не понимаю…
— Не понимаешь… — Родольфус выпустил жену и отбросил со лба волосы. — Не понимаешь, значит… А то, что его арестовали, ты понимаешь? То, что я сбежал оттуда один, без него, хотя мог бы помочь — это понимаешь? То, что я фактически предал его — это ты понимаешь?!
В комнате стало очень тихо — почти как в склепе. Родольфус тяжело дышал, опустив палочку. Белла не шевелилась. А затем повисшее безмолвие прорезал очень неожиданный — и очень неприятный — звук.
Безумный, истерический, пронзительный хохот.
Беллатрикс хохотала так, как будто только что увидела — или услышала — самую смешную вещь в своей жизни.
— Что смешного? — прорычал Родольфус. — Черт побери, женщина, ты или сошла с ума, или ты — самая бездушная тварь в этом мире! Тебе и дементоры тогда не помогут!
— Ты… идиот, — проговорила Белла сквозь смех. — Про себя… сразу… подумал… о, Мерлин… ну и кретин же ты…
— Так ты… — Родольфус перевел дыхание, — ты здесь… сейчас… все это… не про меня?
Беллатрикс отрицательно покачала головой:
— Нет. Я убила Сириуса Блэка, ясно? Я убила Сириуса Блэка!
Смех перешел в рыдания. Белла бесформенной черной кучей сползла по стене на пол, завывая, словно раненый зверь. Родольфус еще некоторое время стоял над нею, а затем молча сел рядом.
— Сотни лет… сотни лет истории… Род весь, весь, своими руками, палочкой вот этой… — Беллатрикс задыхалась от слез. — Мы с Нарциссой — последние… Благороднейшего и Древнейшего семейства Блэк больше нет… Мы больше не возродимся… Господи, Руди, что я наделала, что?!
Родольфус пожал плечами:
— То же, что и я. Правду Антонин говорит: муж и жена — одна сатана. Хороши мы с тобой, а?
— Но ты же Рабастана не убивал…
— Все равно, что убил, — Родольфус не без труда поднялся и подошел к камину. — Его арестовали, Белл. Я должен был его вытащить — не знаю, как, но должен был. А сейчас он уже в Азкабане. Может, его уже забили насмерть авроры, хотя это маловероятно. Скорее всего, Поцелуй дементора. Так что я ничем не лучше тебя.
Белла не ответила. Широко открытыми не то от изумления, не то от ужаса глазами она смотрела на кровавые кляксы, медленно расползающиеся на опавших черных лепестках, и едва заметно шевелила губами. До Родольфуса долетел ее шепот:
— Красное и черное… Красное — Гриффиндор, черное — Блэки… Блэк в Гриффиндоре… Си…
Она внезапно облизала губы — по-детски, украдкой — и, не переставая бормотать, невидящим взглядом уставилась в стену прямо перед собой. Родольфус мысленно сплюнул — судя по всему, благоверную все-таки зацепили чем-то не очень хорошим. Пойти, что ли, наверх, переждать, пока у нее мозги на место встанут…
— Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? — неожиданно громко, но спокойно и задумчиво, по-прежнему не отрывая взгляда от стены, произнесла Беллатрикс. — А если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним…
Родольфус замер в дверях. Кровь ударила ему в голову. Это… это же…
— И когда они были в поле, восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его…
Точно. Та самая легенда. Когда-то давно, в другой жизни, Родольфус нашел на чердаке ветхий пыльный том с крестом на обложке, и, желая посмеяться над молоденькой маглоненавистницей, стал зачитывать ей некоторые отрывки. Девчонка морщилась, краснела, визжала от негодования, бегала за ним по комнате, пытаясь вырвать книгу из рук… Но, очевидно, кое-что все-таки она запомнила.
И сейчас… сейчас уже она смеется над ним.
Она ведь знает об аресте Рабастана. Она догадывается, что чувствует его старший брат. Она глумится над ними — над ними обоими, неудачниками, не сумевшими справиться с элементарным заданием. Мерлин правый, как же это похоже на Беллатрикс Лестрейндж — растаптывать, медленно добивать человека именно тогда, когда ему хуже всего!
В такие моменты он ее ненавидел.
— И сказал господь Каину: где Авель, брат твой? Он сказал: не знаю; разве я сторож брату моему?
Резной стул отлетел в сторону. Сильные пальцы сдавили полупрозрачное горло, с силой вжав хрупкое тело в холодную стену. В небольшую ямку над ключицей врезался конец волшебной палочки.
— Заткнись, — прошипел Родольфус. — Заткнись, а не то, клянусь Мордредом, я убью тебя, ведьма!
Белла вздрогнула, словно очнувшись ото сна, пристально посмотрела на мужа и криво ухмыльнулась:
— Ты? Меня? Неужели он был тебе так дорог, Руди? А я и не знала…
— Ты — не знала? — Родольфус еле удержался от того, чтобы не приложить супругу головой о камни. — Ты прожила со мною в одном доме восемь лет — и ты не знала, как мне дорог родной брат?!
В темных глазах Беллатрикс мелькнула искра растерянности:
— Причем здесь Стан? Я не понимаю…
— Не понимаешь… — Родольфус выпустил жену и отбросил со лба волосы. — Не понимаешь, значит… А то, что его арестовали, ты понимаешь? То, что я сбежал оттуда один, без него, хотя мог бы помочь — это понимаешь? То, что я фактически предал его — это ты понимаешь?!
В комнате стало очень тихо — почти как в склепе. Родольфус тяжело дышал, опустив палочку. Белла не шевелилась. А затем повисшее безмолвие прорезал очень неожиданный — и очень неприятный — звук.
Безумный, истерический, пронзительный хохот.
Беллатрикс хохотала так, как будто только что увидела — или услышала — самую смешную вещь в своей жизни.
— Что смешного? — прорычал Родольфус. — Черт побери, женщина, ты или сошла с ума, или ты — самая бездушная тварь в этом мире! Тебе и дементоры тогда не помогут!
— Ты… идиот, — проговорила Белла сквозь смех. — Про себя… сразу… подумал… о, Мерлин… ну и кретин же ты…
— Так ты… — Родольфус перевел дыхание, — ты здесь… сейчас… все это… не про меня?
Беллатрикс отрицательно покачала головой:
— Нет. Я убила Сириуса Блэка, ясно? Я убила Сириуса Блэка!
Смех перешел в рыдания. Белла бесформенной черной кучей сползла по стене на пол, завывая, словно раненый зверь. Родольфус еще некоторое время стоял над нею, а затем молча сел рядом.
— Сотни лет… сотни лет истории… Род весь, весь, своими руками, палочкой вот этой… — Беллатрикс задыхалась от слез. — Мы с Нарциссой — последние… Благороднейшего и Древнейшего семейства Блэк больше нет… Мы больше не возродимся… Господи, Руди, что я наделала, что?!
Родольфус пожал плечами:
— То же, что и я. Правду Антонин говорит: муж и жена — одна сатана. Хороши мы с тобой, а?
— Но ты же Рабастана не убивал…
— Все равно, что убил, — Родольфус не без труда поднялся и подошел к камину. — Его арестовали, Белл. Я должен был его вытащить — не знаю, как, но должен был. А сейчас он уже в Азкабане. Может, его уже забили насмерть авроры, хотя это маловероятно. Скорее всего, Поцелуй дементора. Так что я ничем не лучше тебя.
Страница 2 из 3
