Фандом: Ориджиналы. Мария любит готовить, а Джон в свою очередь любит наблюдать за процессом. Обычно она не замечает его присутствия, продолжает шинковать овощи или отбивать стейки, мурлыча под нос какую-нибудь не имеющую смысла нелепость.
Добавить в моё избранное
19 мин, 32 сек 13797
— Тебя хорошо подготовили, тварь. Но ничего, мы узнаем, зачем тебя сюда послали, узнаем!
Голос Романовича дрожал.
Пресс-камера — странное и страшное наследие, доставшееся им от давно погибших дедов, — был предназначен для допроса и уничтожения эйков, выродков Сопряженного мира.
Эйки хорошо прятались, отличались крайне высоким интеллектом, умели менять облик и, в отличие от многих других существ, что вышли из Сопряжения, желали истребить человеческий род. Получалось у них неплохо — южное полушарие они в результате долгих войн подчинили себе, образовав свои государства, и не оставляя попыток уничтожить северян до сих пор.
Люди, желая отомстить, придумали пресс-камеры.
В воздухе запахло полынью. Патрик закашлялся, глаза его заслезились.
— Мы не видели эйков уже лет восемь в этих краях, но пока все идет, как по учебнику, — отметил Романович. — Скоро газ начнет расплавлять твою оболочку, и тебе придется принять свой настоящий вид.
— Я — человек, — продолжал настаивать Патрик, задыхаясь от нехватки воздуха. — Я — Патрик.
Его большая мечта — не смерть человечества, а возможность каждое утро просыпаться рядом с Амандой, возможность пойти на фабрику вместе с Романовичем, возможность мирно жить среди людей.
Но Романович не поймет. Ему не объяснить, он ослеплен страхом и гневом, задушен воспоминаниями о мертвецах, что завещали ему ненавидеть всех чужаков без разбору.
Но хотя бы Аманде он должен был объяснить, пока еще оставалось время.
— Все, что я говорил тебе, было настоящим. Я люблю тебя больше всего на свете, и ты это знаешь.
Кожа его превращалась в шелуху и опадала уродливыми перьями, обнажая другую кожу, синюю с красными вкраплениями вен.
Романович и Аманда застыли, будто превратились в каменные статуи.
— Я не был рожден человеком, об этом вы знаете, в этом обвиняете. Но я не забирал ничьей жизни! Я только забрал лицо мертвеца, которого вы никогда не встречали, лицо мальчишки, погибшего во время последней войны на юге. Я подарил ему жизнь. Он подарил мне человечность.
Романович поднял руку.
«Это смерть».
Его человеческое сердце бешено стучало, а по щекам стекали нечеловеческие темные вязкие капли.
— Сдохни, — глухо произнес Романович и ударил кулаком по синей кнопке в левом углу панели.
— Нет! — вскрикнула Аманда, но было уже поздно.
— Я — человек! — выкрикнул Патрик, зная, что это последнее, что ему суждено было сказать в этой жизни.
Тяжелый каменный потолок вернулся в исходную свою точку и сразу же упал на Патрика, вбил его в пол, распластал, размазал, уничтожил.
На стекле остались красные и синие пятна.
— Что ты наделал! — закричала Аманда, накинувшись на Романовича. — Что ты наделал?!
— Убил своего лучшего друга, — ответил он, не пытаясь удержать ее. — Я думал, это было правильно… Еще секунду назад я был уверен…
Предупреждения: немного крови и насилия
Каждый третий или даже второй подросток мечтает получить суперспособность, какую-нибудь броскую силу, с помощью которой можно будет легко наказать виновных, спасти безвинных и снискать себе мировую славу, рассекая по дороге приключений.
Подростки продолжают мечтать о невидимости, телепортации, путешествиях во времени и многих других вещах, хотя знают, что на самом деле ни к чему хорошему в реальной жизни эти способности не приведут.
Проще говоря, хочешь ходить по суше — будь готов к ножам, что станут впиваться в ступни при каждом шаге.
Эмма, будучи подростком, ни о каких суперспособностях не мечтала, но не потому, что понимала всю ответственность и возможную цену, что придется заплатить, просто не хотела и все. Ее устраивала простая жизнь.
Возможно, именно поэтому Бог выбрал Эмму. Или Дьявол.
Да, скорее уж Дьявол.
Впервые свою способность Эмма применила, когда ей было пятнадцать. Разозлившись на младшего брата за очередную шутку насчет ее дерьмового почерка, она заставила его споткнуться и упасть одной только силой мысли. Брат разбил себе нос, а на предплечье Эммы безо всяких на то причин появился порез, глубокий и пугающий.
Любимый мамин ковер был безнадежно испачкан кровью.
Эмме потребовалось еще несколько неосознанных выплесков силы, чтобы понять свою способность и неотвратимые последствия, что шли с ней в комплекте. Каждый раз, когда она использовала телекинез, на ее теле в случайном месте появлялся глубокий длинный порез.
На месте пореза спустя определенное время всегда образовывался шрам. Черточки белой кожи, заштриховывающие рану.
Эмме потребовалось прорыдать в подушку несколько ночей, чтобы придумать план.
Голос Романовича дрожал.
Пресс-камера — странное и страшное наследие, доставшееся им от давно погибших дедов, — был предназначен для допроса и уничтожения эйков, выродков Сопряженного мира.
Эйки хорошо прятались, отличались крайне высоким интеллектом, умели менять облик и, в отличие от многих других существ, что вышли из Сопряжения, желали истребить человеческий род. Получалось у них неплохо — южное полушарие они в результате долгих войн подчинили себе, образовав свои государства, и не оставляя попыток уничтожить северян до сих пор.
Люди, желая отомстить, придумали пресс-камеры.
В воздухе запахло полынью. Патрик закашлялся, глаза его заслезились.
— Мы не видели эйков уже лет восемь в этих краях, но пока все идет, как по учебнику, — отметил Романович. — Скоро газ начнет расплавлять твою оболочку, и тебе придется принять свой настоящий вид.
— Я — человек, — продолжал настаивать Патрик, задыхаясь от нехватки воздуха. — Я — Патрик.
Его большая мечта — не смерть человечества, а возможность каждое утро просыпаться рядом с Амандой, возможность пойти на фабрику вместе с Романовичем, возможность мирно жить среди людей.
Но Романович не поймет. Ему не объяснить, он ослеплен страхом и гневом, задушен воспоминаниями о мертвецах, что завещали ему ненавидеть всех чужаков без разбору.
Но хотя бы Аманде он должен был объяснить, пока еще оставалось время.
— Все, что я говорил тебе, было настоящим. Я люблю тебя больше всего на свете, и ты это знаешь.
Кожа его превращалась в шелуху и опадала уродливыми перьями, обнажая другую кожу, синюю с красными вкраплениями вен.
Романович и Аманда застыли, будто превратились в каменные статуи.
— Я не был рожден человеком, об этом вы знаете, в этом обвиняете. Но я не забирал ничьей жизни! Я только забрал лицо мертвеца, которого вы никогда не встречали, лицо мальчишки, погибшего во время последней войны на юге. Я подарил ему жизнь. Он подарил мне человечность.
Романович поднял руку.
«Это смерть».
Его человеческое сердце бешено стучало, а по щекам стекали нечеловеческие темные вязкие капли.
— Сдохни, — глухо произнес Романович и ударил кулаком по синей кнопке в левом углу панели.
— Нет! — вскрикнула Аманда, но было уже поздно.
— Я — человек! — выкрикнул Патрик, зная, что это последнее, что ему суждено было сказать в этой жизни.
Тяжелый каменный потолок вернулся в исходную свою точку и сразу же упал на Патрика, вбил его в пол, распластал, размазал, уничтожил.
На стекле остались красные и синие пятна.
— Что ты наделал! — закричала Аманда, накинувшись на Романовича. — Что ты наделал?!
— Убил своего лучшего друга, — ответил он, не пытаясь удержать ее. — Я думал, это было правильно… Еще секунду назад я был уверен…
Уродка, день 30 (стежки или шрамы)
Жанр: дарк, драмаПредупреждения: немного крови и насилия
Каждый третий или даже второй подросток мечтает получить суперспособность, какую-нибудь броскую силу, с помощью которой можно будет легко наказать виновных, спасти безвинных и снискать себе мировую славу, рассекая по дороге приключений.
Подростки продолжают мечтать о невидимости, телепортации, путешествиях во времени и многих других вещах, хотя знают, что на самом деле ни к чему хорошему в реальной жизни эти способности не приведут.
Проще говоря, хочешь ходить по суше — будь готов к ножам, что станут впиваться в ступни при каждом шаге.
Эмма, будучи подростком, ни о каких суперспособностях не мечтала, но не потому, что понимала всю ответственность и возможную цену, что придется заплатить, просто не хотела и все. Ее устраивала простая жизнь.
Возможно, именно поэтому Бог выбрал Эмму. Или Дьявол.
Да, скорее уж Дьявол.
Впервые свою способность Эмма применила, когда ей было пятнадцать. Разозлившись на младшего брата за очередную шутку насчет ее дерьмового почерка, она заставила его споткнуться и упасть одной только силой мысли. Брат разбил себе нос, а на предплечье Эммы безо всяких на то причин появился порез, глубокий и пугающий.
Любимый мамин ковер был безнадежно испачкан кровью.
Эмме потребовалось еще несколько неосознанных выплесков силы, чтобы понять свою способность и неотвратимые последствия, что шли с ней в комплекте. Каждый раз, когда она использовала телекинез, на ее теле в случайном месте появлялся глубокий длинный порез.
На месте пореза спустя определенное время всегда образовывался шрам. Черточки белой кожи, заштриховывающие рану.
Эмме потребовалось прорыдать в подушку несколько ночей, чтобы придумать план.
Страница 5 из 6
