Фандом: Гарри Поттер. Джеймс Поттер всегда получал то, что хотел. Кроме нее.
Добавить в моё избранное
7 мин, 29 сек 19141
Девушка потерянно кивнула и на автомате вышла из комнаты, где сразу же облокотилась на стену. Что происходит с ней в последнее время? Почему рядом с Поттером она с таким трудом стала воспринимать реальность?
— Марлин, все хорошо? — раздался рядом обеспокоенный голос Сириуса. МакКиннон выпрямилась и натянула на лицо мягкую улыбку.
— Все хорошо, милый, — ответила она и оказалась в объятиях Блэка. Улыбка сразу же стала искренней. Марлин действительно любила Сириуса. И ни за что бы не согласилась променять его на кого-то другого.
Смириться с тем, что ты не получил желаемое оказалось труднее, чем предполагал Джеймс. Его чуть ли не выворачивала, когда он видел Снейпа и Эванс держащихся за руки, ему хотелось крушить все вокруг, когда Лили лишь улыбалась на то, что Нюниус заправляет ей пряди за уши. Хотя он, Джеймс, давно получил бы за такие вольности пощечину.
Но Поттер каждый раз отказывался от предложения Сириуса пойти накостылять Нюниусу. Потому что это был не выход.
А затем Джеймс косился на одобрительно улыбающуюся ему Марлин. На душе становилось легче.
Месяца через три Поттер стал замечать, что все чаще и чаще косится на МакКиннон в поисках одобрения. Так же было и с Эванс в свое время. Но если тогда он творил все больше всяких шалостей, чтобы в глазах рыжей появился хоть малейший огонек интереса к нему, то сейчас наоборот стал спокойнее, заодно и утихомирив Сириуса, всегда повторяющего за ним. МакГонагалл просто нарадоваться не могла, что ее Мародеры наконец «выросли».
Ближе к Пасхе, Джеймс, наконец, осознал что что-то не так. Что он как-то неправильно воспринимает девушку своего лучшего друга. Не как сестру.
Марлин стала приходить к нему во снах. И они были далеко не похабные, что было бы вполне нормально для здорового парня его возраста. Во снах МакКиннон стояла перед ним на скале и счастливо смеялась, давая ветру трепать свои не слишком густые светлые волосы.
Это стало нервировать Джеймса. Он не был дураком и прекрасно понимал, что с ним происходит.
Влюбился. Он чертовски влюбился в девушку своего лучшего друга. Идиот.
Но Поттер не мог с собой поделать ровным счетом ничего. Лили долго удивленно смотрела ему вслед, когда при очередной встрече ее, Джеймса и Северуса в коридоре, гриффиндорец просто прошел мимо, даже не посмотрев на них.
А Поттеру просто-напросто было не до этого. Все его мысли занимала МакКиннон. То, как она почесывает переносицу, когда попадается трудное задание в домашней работе. То, как она всегда поспешно извиняется, если подумает, что сказала лишнего. То, как она улыбается ему, то как поддерживает его, то, как смотрит на него.
И тут же в голове возникал Сириус, укоризненно смотрящий прямо в глаза Сохатому. А Джеймсу трудно дышать от этого взгляда.
Он задыхается.
После выпуска из Хогвартса стало намного легче. Марлин больше не мельтешила перед его взглядом каждый день, и поэтому Джеймс смог наконец отвлечься на посиделки с друзьями на битвы с Пожирателями. Это доставляло ему искреннее удовольствие. Побеждая врагов он чувствовал небывалое облегчение — будто с него на время снимают все оковы.
Но потом в Сириуса попало опаснейшее проклятие.
В Мунго и так места почти не хватало, поэтому, оказав всю возможную помощь, Блэка отправили домой, оставив бессознательного человека на попечение хрупкой МакКиннон. Поттер присоединился к ней на следующий день, сразу после того, как сломал несколько ребер мудаку, что сделал больно одновременно двум самым дорогим ему людям.
Марлин попыталась отказаться от его помощи, но Джеймс ее не послушал. Он вообще не очень много ее слушал. В основном просто смотрел, жадно впитывая в себя до боли знакомые черты.
Сириус очнулся через два дня. Через пять смог подняться с кровати, как бы не уговаривала его Марлин не делать этого. И Джеймс просто не смог оставаться в квартире МакКиннон и дальше. Ему вновь стало трудно дышать, смотря на счастье его лучшего друга с девушкой, которую они оба любили.
Когда в семьдесят девятом году Пожиратели ночью напали на семейство МакКиннонов, Джеймс не спал. В голове упрямо зудело, что что-то не так. И он уже собрался отправиться к Сириусу, чтобы вместе распить бутылочку превосходнейшего маггловского джина, как из камина вывалился Римус с ужасным сообщением: «Марлин мертва».
Пожалуй, именно в этот момент Поттер понял, что такое настоящая потеря. А не тогда, когда увидел Лили с Северусом. Об этом он уже несколько лет не вспоминал, остыв, к ныне миссис Снейп, окончательно.
И именно в этот момент он окончательно задохнулся.
В голове помутнело, и Джеймс аппарировал, не слушая слова Люпина. Оказавшись прямо посреди Орденцев в доме МакКиннонов, Поттер стал озираться, все еще немного надеясь, что сейчас увидит живую Марлин, что успокаивающе погладит его по руке.
— Марлин, все хорошо? — раздался рядом обеспокоенный голос Сириуса. МакКиннон выпрямилась и натянула на лицо мягкую улыбку.
— Все хорошо, милый, — ответила она и оказалась в объятиях Блэка. Улыбка сразу же стала искренней. Марлин действительно любила Сириуса. И ни за что бы не согласилась променять его на кого-то другого.
Смириться с тем, что ты не получил желаемое оказалось труднее, чем предполагал Джеймс. Его чуть ли не выворачивала, когда он видел Снейпа и Эванс держащихся за руки, ему хотелось крушить все вокруг, когда Лили лишь улыбалась на то, что Нюниус заправляет ей пряди за уши. Хотя он, Джеймс, давно получил бы за такие вольности пощечину.
Но Поттер каждый раз отказывался от предложения Сириуса пойти накостылять Нюниусу. Потому что это был не выход.
А затем Джеймс косился на одобрительно улыбающуюся ему Марлин. На душе становилось легче.
Месяца через три Поттер стал замечать, что все чаще и чаще косится на МакКиннон в поисках одобрения. Так же было и с Эванс в свое время. Но если тогда он творил все больше всяких шалостей, чтобы в глазах рыжей появился хоть малейший огонек интереса к нему, то сейчас наоборот стал спокойнее, заодно и утихомирив Сириуса, всегда повторяющего за ним. МакГонагалл просто нарадоваться не могла, что ее Мародеры наконец «выросли».
Ближе к Пасхе, Джеймс, наконец, осознал что что-то не так. Что он как-то неправильно воспринимает девушку своего лучшего друга. Не как сестру.
Марлин стала приходить к нему во снах. И они были далеко не похабные, что было бы вполне нормально для здорового парня его возраста. Во снах МакКиннон стояла перед ним на скале и счастливо смеялась, давая ветру трепать свои не слишком густые светлые волосы.
Это стало нервировать Джеймса. Он не был дураком и прекрасно понимал, что с ним происходит.
Влюбился. Он чертовски влюбился в девушку своего лучшего друга. Идиот.
Но Поттер не мог с собой поделать ровным счетом ничего. Лили долго удивленно смотрела ему вслед, когда при очередной встрече ее, Джеймса и Северуса в коридоре, гриффиндорец просто прошел мимо, даже не посмотрев на них.
А Поттеру просто-напросто было не до этого. Все его мысли занимала МакКиннон. То, как она почесывает переносицу, когда попадается трудное задание в домашней работе. То, как она всегда поспешно извиняется, если подумает, что сказала лишнего. То, как она улыбается ему, то как поддерживает его, то, как смотрит на него.
И тут же в голове возникал Сириус, укоризненно смотрящий прямо в глаза Сохатому. А Джеймсу трудно дышать от этого взгляда.
Он задыхается.
После выпуска из Хогвартса стало намного легче. Марлин больше не мельтешила перед его взглядом каждый день, и поэтому Джеймс смог наконец отвлечься на посиделки с друзьями на битвы с Пожирателями. Это доставляло ему искреннее удовольствие. Побеждая врагов он чувствовал небывалое облегчение — будто с него на время снимают все оковы.
Но потом в Сириуса попало опаснейшее проклятие.
В Мунго и так места почти не хватало, поэтому, оказав всю возможную помощь, Блэка отправили домой, оставив бессознательного человека на попечение хрупкой МакКиннон. Поттер присоединился к ней на следующий день, сразу после того, как сломал несколько ребер мудаку, что сделал больно одновременно двум самым дорогим ему людям.
Марлин попыталась отказаться от его помощи, но Джеймс ее не послушал. Он вообще не очень много ее слушал. В основном просто смотрел, жадно впитывая в себя до боли знакомые черты.
Сириус очнулся через два дня. Через пять смог подняться с кровати, как бы не уговаривала его Марлин не делать этого. И Джеймс просто не смог оставаться в квартире МакКиннон и дальше. Ему вновь стало трудно дышать, смотря на счастье его лучшего друга с девушкой, которую они оба любили.
Когда в семьдесят девятом году Пожиратели ночью напали на семейство МакКиннонов, Джеймс не спал. В голове упрямо зудело, что что-то не так. И он уже собрался отправиться к Сириусу, чтобы вместе распить бутылочку превосходнейшего маггловского джина, как из камина вывалился Римус с ужасным сообщением: «Марлин мертва».
Пожалуй, именно в этот момент Поттер понял, что такое настоящая потеря. А не тогда, когда увидел Лили с Северусом. Об этом он уже несколько лет не вспоминал, остыв, к ныне миссис Снейп, окончательно.
И именно в этот момент он окончательно задохнулся.
В голове помутнело, и Джеймс аппарировал, не слушая слова Люпина. Оказавшись прямо посреди Орденцев в доме МакКиннонов, Поттер стал озираться, все еще немного надеясь, что сейчас увидит живую Марлин, что успокаивающе погладит его по руке.
Страница 2 из 3
