Я знаю!

Глава 1

Я госпиталя не выношу. Запах зелий и дезинфекции, теснота и стерильность, приглушенные голоса, режим, предписанная диета… А ещё профессионально-безучастные прикосновения, въедливые расспросы целителей, их невнятные объяснения и уклончивые ответы — мне этого в Хогвартсе хватило! Я — аврор и нередко попадаю в переделки, но от госпитализации отбрыкиваюсь всеми способами. Пару раз покидал Мунго под свою ответственность, однажды просто сбежал из приемного покоя, когда дежурный целитель отвлекся — мне тогда много «ласковых» на работе сказали. Ещё и выговор влепили за«непрофессиональный осмотр места происшествия». У меня после сотрясения все перед глазами плыло и тошнило постоянно — какой мог быть осмотр?! Я присел в тенечке, очки снял, затылком к мраморной колонне прижался. Место происшествия Рон осматривал, а Скримджер — не покойный министр, конечно, какой-то дальний родственник — вдруг рявкнул у меня над ухом так, что я подскочил, и потребовал отчёта, как у старшего в следственной группе. Знал же, что вчера меня крепко приложили! Просто придрался, мол: «Если вы не в Мунго и не на больничном, обязаны выполнять должностные обязанности в полном объёме. Не можете — справку предъявите о состоянии здоровья». Ну и ладно! Выговор через неделю сняли, когда я схватил Оззи Мышееда с контрабандой и мы, наконец, смогли передать дело в суд — в прошлый раз обвинение развалилось, потому что он при аресте съел основную улику — запрещённую к ввозу в Британию живую летучую мышь, за что и получил свое прозвище. Так вот, Скримджер скривился, а благодарность объявил! Нотацию, правда, прочитал — как же без этого! — о моём безалаберном отношении к своему здоровью, должностным инструкциям и дурном примере для стажеров.

Я бы и сейчас ушёл из Мунго сразу после осмотра — чувствовал себя вполне терпимо, — но Джинни отпускать никто не собирался, да и Джеймса хотели тщательно обследовать. Понятно, я беспокоился за малыша, вот и остался с ним. Прошёл по всем кабинетам, но ничего вразумительного не услышал. Все было даже лучше, чем целители предполагали, как я понял, благодаря нектару из фляги Снейпа — он восстановил баланс в организме. Впрочем, целители не были бы целителями, если бы не наговорили гадостей о возможных невыявленных нарушениях, отдаленных последствиях, необходимости длительного наблюдения и глубоких исследований.

К Джинни меня допустили только один раз и, буквально, на пять минут. Мы и поговорить толком не успели, как меня выставили из палаты. Я остро пожалел об отсутствующей мантии-невидимке. Нужно было взять её с собой! Только когда?! Как только исчез морок, я бросился к Джинни и Джеймсу, не отпускал их пока не появились целители, а они сразу же забрали нас в Мунго. Джеймс прижимался ко мне всем своим тельцем, и я даже не подумал о том, что необходимо взять в госпиталь. И о мантии тоже не вспомнил! Будь она со мной, я бы пробрался в палату Джинни ночью — вечером меня к ней не пустили, заявив, что время посещения закончилось. Я возмутился, дежурная сестра отчитала меня, будто попавшегося после отбоя студента, Джеймс заревел, и она пригрозила забрать его в Детское Отделение, если мы будем нарушать режим. Разозленный я вернулся в нашу палату и попытался уложить его — малыш цеплялся за меня, засыпая, он разжимал ручки и вздрагивал, опять начинал плакать, судорожно всхлипывая. Мы так и заснули обнявшись.

Утром за нас опять взялись целители — осмотрели, расспросили, взяли кровь, слюну, мочу, образцы волос и кожи. На вопросы они толком не отвечали, все ссылались на какие-то возможные последствия. Я потихоньку начал закипать — они, похоже, ничего не знали и просто тянули время!

Только после тихого часа в отведенное режимом для посещений время, я смог попасть к своей жене! Джинни была немного бледна и подавлена, мои заверения, что с Джеймсом все в порядке, её подбодрили.

— А как ты? — спросила она.

— Да со мной-то что останется! Ты себя как чувствуешь? Что целители говорят?

— Я? — Джинни задумалась, будто прислушиваясь к ощущениям. — Вроде бы нормально… маленький брыкается, — она положила руку на живот, и её лицо осветилось улыбкой, на щеках появились задорные ямочки. — Я так боялась… все время… что он… — не закончив, Джинни резко мотнула головой, так что ещё волосы упали на лицо.

Я понял, о чем она думала. Какой ужас ей пришлось пережить!

— Все хорошо теперь, — Джинни убрала непослушную прядь. — Целители сказали — с ним все в порядке, но до родов нам лучше остаться в Мунго.

— А ты сама, что думаешь? — мне бы, конечно, хотелось, чтобы Джинни настояла на выписке. Зачем оставаться в госпитале, если с ней все хорошо?

— Я не хочу рисковать. И потом… — она допустила голову и принялась накручивать на палец прядь волос, — знаешь, этот дом… Я не боюсь, просто… не хочу сейчас возвращаться туда. Не могу. В эту комнату! — она поежилась, словно от холода.

— Понятно, — я кивнул.