Фандом: Мастер и Маргарита. Воланд получил шанс переместиться назад во времени и переписать историю. Как в этот раз будет разыграна партия между Дьяволом и Сыном Божьим? Кто победит? Какая судьба ждёт мир?
Добавить в моё избранное
28 мин, 24 сек 2390
— Ты можешь изменить прошлое. — Голос Воланда был тих.
Он повернул голову, оторвав взгляд от огня и пристально посмотрев на Демона. Тот резко развернулся и заглянул Воланду в глаза.
В следующую секунду он уже был на мосту, а перед ним стояла Маргарита с букетом жёлтых цветов. Маятник времён замер, останавливая мгновение, не давая ей сделать роковой шаг.
Воланд не позволил себе рассмеяться. Не время и не место! Потом он будет хохотать до слёз, возможно, разнесёт что-нибудь, но в тот момент каждая секунда промедления могла оказаться роковой.
Воланд вошёл на мост и мгновенно оказался рядом с Маргаритой, сразу же заметив приближавшегося с другой стороны мастера.
— Вам нравятся мои цветы? — Маргарита держала букет перед собой и отчаянно, с какой-то скрытой надеждой вглядывалась в его лицо, не удивившись его внезапному появлению.
— Ни в коем случае, — Воланд говорил негромко, внимательно наблюдая за её лицом, подмечая малейшие изменения. — Ни в коем случае, Маргарита Николаевна.
— Вы совсем не любите цветы? — она, не глядя, бросила букет в реку, и он поплыл, уносимый течением, привлекая своей желтизной взгляды немногочисленных прохожих.
— Ну почему же? — Воланд усмехнулся. — Я не люблю жёлтые цветы: слишком яркий и жизнерадостный цвет. Мне больше нравятся белые, особенно лилии. В лунном свете они просто невероятны.
Маргарита улыбнулась ему, отчаяние и одиночество исчезали из её глаз, оставляя вместо себя яркую, пылающую надежду. Воланд облокотился на ограждение и протянул ей руку. Она смело, без малейшего колебания вложила свою ладошку в его, и он притянул её к себе, обняв со спины.
— Скажите, мы ещё встретимся? — вдруг спросила Маргарита, словно ведомая нехорошим предчувствием.
— Всенепременно, Маргарита Николаевна, — прошептал он ей на ухо. — Всенепременно.
В следующую секунду что-то вытолкнуло его из реальности. Мгновение — и он уже не чувствует приятной тяжести тела Маргариты, мгновение — и она, потеряв опору, стала стремительно заваливаться назад, снова падая с моста, но теперь уже не по своей воле. Воланд в отчаянии взмахнул рукой, пытаясь остановить маятник времён, но ничего не вышло. Впрочем, это и не понадобилось. Так вовремя подошедший мастер успел поймать её за руку и притянуть к себе, невольно обняв.
Воланд зарычал сквозь стиснутые зубы, со злостью наблюдая, как Маргарита замирает, подняв голову, чтобы взглянуть на своего спасителя.
— Что это? — он уже знал ответ на свой вопрос, но слова сорвались с губ помимо его воли.
— Какой-то мастер, пишет роман о Понтии Пилате.
— Мессир, это вне нашей юрисдикции.
— Любовь выскочила перед ними, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила их сразу обоих.
— Так поражает финский нож.
Его свита исправно и с почтительностью отвечала на вопрос, но Воланд чувствовал их удивление, опаску, смешанную с несмелым предвкушением. Резкое изменение его действий, многие века не приносивших успеха, не могло не насторожить, но в то же время вселяло надежду на долгожданную победу.
Воланд поднял лицо к небу, со злостью вглядываясь в него. Сложно менять историю, тяжело разрывать предназначенные судьбой узы. Пройдёт время, прежде чем его попытки увенчаются успехом и уже написанная когда-то книга будет переписана. Но в этот раз удача будет на его стороне, в это раз он будет играть краплёными картами. И не проиграет, не может проиграть.
— Я принимаю твой вызов! — крикнул Воланд в небеса. — Принимаю!
Прежде, чем исчезнуть, он успел услышать тихий вопрос Маргариты:
— Вы никого здесь не заметили?
И такой же тихий ответ мастера:
— Нет, никого. Отношения Маргариты и мастера развивались стремительно. Она каждый день бывала у него, а в остальное время будто бы светилась изнутри.
Но Воланд видел: их небольшой разговор оставил след в сердце Маргариты. Безусловно, она любила мастера, но эта любовь была не такой всепоглощающей, какой могла бы быть. Сомнения раздирали её душу.
Воланд был рад видеть это. Да, он не мог никак повлиять на происходящее, пока рядом был мастер. Но, к счастью, он не был с Маргаритой постоянно, и вечером, когда она уже вернулась домой, Воланд мог делать всё, что пожелает.
Однако он не являлся Маргарите. Желание, безусловно, было; но такие действия были бы неразумны. Раздираемая сомнениями, она могла, ведомая женской интуицией, использовать его визит, чтобы разрешить внутренние противоречия в пользу мастера.
А это Воланду было совершенно не нужно. Поэтому он решил не потакать своим желаниям и ограничиться цветами, раз в несколько дней оставляя их на её кровати.
В первый раз это были белые лилии, о своей любви к которым он рассказал ей накануне. К ним прилагалась небольшая записка:
«Вы знаете мои любимые цветы, Маргарита Николаевна.
Он повернул голову, оторвав взгляд от огня и пристально посмотрев на Демона. Тот резко развернулся и заглянул Воланду в глаза.
В следующую секунду он уже был на мосту, а перед ним стояла Маргарита с букетом жёлтых цветов. Маятник времён замер, останавливая мгновение, не давая ей сделать роковой шаг.
Воланд не позволил себе рассмеяться. Не время и не место! Потом он будет хохотать до слёз, возможно, разнесёт что-нибудь, но в тот момент каждая секунда промедления могла оказаться роковой.
Воланд вошёл на мост и мгновенно оказался рядом с Маргаритой, сразу же заметив приближавшегося с другой стороны мастера.
— Вам нравятся мои цветы? — Маргарита держала букет перед собой и отчаянно, с какой-то скрытой надеждой вглядывалась в его лицо, не удивившись его внезапному появлению.
— Ни в коем случае, — Воланд говорил негромко, внимательно наблюдая за её лицом, подмечая малейшие изменения. — Ни в коем случае, Маргарита Николаевна.
— Вы совсем не любите цветы? — она, не глядя, бросила букет в реку, и он поплыл, уносимый течением, привлекая своей желтизной взгляды немногочисленных прохожих.
— Ну почему же? — Воланд усмехнулся. — Я не люблю жёлтые цветы: слишком яркий и жизнерадостный цвет. Мне больше нравятся белые, особенно лилии. В лунном свете они просто невероятны.
Маргарита улыбнулась ему, отчаяние и одиночество исчезали из её глаз, оставляя вместо себя яркую, пылающую надежду. Воланд облокотился на ограждение и протянул ей руку. Она смело, без малейшего колебания вложила свою ладошку в его, и он притянул её к себе, обняв со спины.
— Скажите, мы ещё встретимся? — вдруг спросила Маргарита, словно ведомая нехорошим предчувствием.
— Всенепременно, Маргарита Николаевна, — прошептал он ей на ухо. — Всенепременно.
В следующую секунду что-то вытолкнуло его из реальности. Мгновение — и он уже не чувствует приятной тяжести тела Маргариты, мгновение — и она, потеряв опору, стала стремительно заваливаться назад, снова падая с моста, но теперь уже не по своей воле. Воланд в отчаянии взмахнул рукой, пытаясь остановить маятник времён, но ничего не вышло. Впрочем, это и не понадобилось. Так вовремя подошедший мастер успел поймать её за руку и притянуть к себе, невольно обняв.
Воланд зарычал сквозь стиснутые зубы, со злостью наблюдая, как Маргарита замирает, подняв голову, чтобы взглянуть на своего спасителя.
— Что это? — он уже знал ответ на свой вопрос, но слова сорвались с губ помимо его воли.
— Какой-то мастер, пишет роман о Понтии Пилате.
— Мессир, это вне нашей юрисдикции.
— Любовь выскочила перед ними, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила их сразу обоих.
— Так поражает финский нож.
Его свита исправно и с почтительностью отвечала на вопрос, но Воланд чувствовал их удивление, опаску, смешанную с несмелым предвкушением. Резкое изменение его действий, многие века не приносивших успеха, не могло не насторожить, но в то же время вселяло надежду на долгожданную победу.
Воланд поднял лицо к небу, со злостью вглядываясь в него. Сложно менять историю, тяжело разрывать предназначенные судьбой узы. Пройдёт время, прежде чем его попытки увенчаются успехом и уже написанная когда-то книга будет переписана. Но в этот раз удача будет на его стороне, в это раз он будет играть краплёными картами. И не проиграет, не может проиграть.
— Я принимаю твой вызов! — крикнул Воланд в небеса. — Принимаю!
Прежде, чем исчезнуть, он успел услышать тихий вопрос Маргариты:
— Вы никого здесь не заметили?
И такой же тихий ответ мастера:
— Нет, никого. Отношения Маргариты и мастера развивались стремительно. Она каждый день бывала у него, а в остальное время будто бы светилась изнутри.
Но Воланд видел: их небольшой разговор оставил след в сердце Маргариты. Безусловно, она любила мастера, но эта любовь была не такой всепоглощающей, какой могла бы быть. Сомнения раздирали её душу.
Воланд был рад видеть это. Да, он не мог никак повлиять на происходящее, пока рядом был мастер. Но, к счастью, он не был с Маргаритой постоянно, и вечером, когда она уже вернулась домой, Воланд мог делать всё, что пожелает.
Однако он не являлся Маргарите. Желание, безусловно, было; но такие действия были бы неразумны. Раздираемая сомнениями, она могла, ведомая женской интуицией, использовать его визит, чтобы разрешить внутренние противоречия в пользу мастера.
А это Воланду было совершенно не нужно. Поэтому он решил не потакать своим желаниям и ограничиться цветами, раз в несколько дней оставляя их на её кровати.
В первый раз это были белые лилии, о своей любви к которым он рассказал ей накануне. К ним прилагалась небольшая записка:
«Вы знаете мои любимые цветы, Маргарита Николаевна.
Страница 1 из 9
