Инверсия времени

Ответом ей стал злорадный смех. Воланд повернул голову и увидел растерянную Маргариту, провожающую взглядом вылетевшую за дверь Фриду. Она посмотрела на оставшийся в её руках букет жёлтых цветов, и в её глазах блеснули слёзы.

— Благодарю вас, мессир, — она встала с колен и, не взглянув на него, направилась к выходу. — Прощайте.

Воланд с болью смотрел на её удаляющуюся фигуру. Ему было страшно, он честно себе в этом признавался. Страшно окликнуть её, страшно предложить ей ещё один шанс и снова услышать просьбу вернуть мастера. Но в то же время он понимал, что если сейчас не остановит её, то потеряет навсегда.

— Марго, — крикнул он, и она стремительно развернулась, — я не люблю повторять дважды: мне не нравятся жёлтые цветы. — Воланд протянул ей букет из белых лилий и алых хризантем. — Кажется, я задолжал его вам. — Отвратительные, солнечные цветы выпали у неё из рук, и, приняв букет, она, понюхав его, резко подняла голову, большими глазами посмотрела на него. Воланд, обняв Маргариту за талию, наклонился к её уху. — Серебряные лилии и кровавые хризантемы растут только в одном месте. — Он поцеловал её за ухом и, отступив на шаг, провозгласил: — Не будем наживаться на поступках непрактичного человека в праздничную ночь. Марго, чего вы хотите для себя?

— Я хочу, — прошептала она, сделав шаг вперёд, упав в его объятия, — всегда, вечность оставаться подле вас! Воланд стоял на каменной террасе одного из самых красивых зданий в Москве и наблюдал за городом. Люди спешили, не замечая друг друга, поглощённые собой и своими проблемами, радовались, грустили, завидовали, влюблялись, ненавидели. Жили. И не подозревали, что совсем скоро на террасе этого здания, построенного около полутораста лет назад, будет решаться не просто их судьба, а судьба целого мира.

— Какой интересных город, не правда ли?

Азазелло шевельнулся и ответил почтительно:

— Мессир, мне больше нравится Рим!

— Да, это дело вкуса, — ответил Воланд.

Где-то там, внизу, бродила по улицам Маргарита, его пресветлая королева Марго. Он отпустил её в город попрощаться: они не вернутся в Москву ещё очень долго.

Воланд прикрыл глаза. Чувство радостного триумфа не желало его оставлять. Он радовался не почти свершившейся победе над вечным соперником, но той, которая, к его собственному удивлению, была для него гораздо более значима, которая принесла удовлетворение, заставившее его безумие утихнуть и, проводя аналогии, заурчать, подобно кошке.

— А отчего это дым там, на бульваре?

— Это горит Грибоедов, — ответил Азазелло.

— Надо полагать, это неразлучная парочка, Фагот и Бегемот, побывала там?

— В этом нет никакого сомнения, мессир.

Неожиданно тени сгустились вокруг Воланда и Азазелло, и на террасе в образовавшемся круге света появился незваный, но предвиденный гость.

— Я к тебе, дух зла и повелитель теней: Он прислал меня.

— Передай Ему, раб, что говорить я буду только с Ним, — Воланд не обернулся, продолжая смотреть на город.

— Ты не можешь… — начал было Левий Матвей, но договорить ему не дали:

— Азазелло, проводи нашего гостя, — демон довольно усмехнулся словам своего повелителя и стал приближаться к Его посланнику.

— В этом нет необходимости, брат мой. Я уже здесь.

Воланд резко развернулся, впившись недовольными глазами в Иешуа. Невольно он отметил, что тот ни капли не изменился с их последней встречи, которая была триста? четыреста? лет назад. Всё тот же взгляд карих глаз, всё те же каштановые кудри на плечах. А на голове всё так же сияет корона Бога. Сам себе Воланд честно признавался, что с того времени в его когда-то иссиня-чёрных волосах появилось ещё несколько седых прядей.

— Люцифер давно мёртв, Иешуа.

— Я так не считаю, — он приподнял уголки губ в намёке на улыбку. — Но если тебе так больше нравится, то сегодня я не против, Воланд, — тот удовлетворённо кивнул.

— Как ты не мог не заметить, в нашем споре сложилась патовая ситуация. — Сатана заложил руки за спину и подошёл к своему извечному оппоненту, смотря прямо в его глаза. — Пресветлая королева выбрала Фриду, принеся тебе победу; но ты не можешь отрицать, что она согрешила.

— Ты искусил и соблазнил её, — мягко заметил Иешуа.

— Это моя работа. Бал ста королей и был создан для того, чтобы искушать и соблазнять его хозяек, — Воланд не менял интонации, но руки слегка подрагивали, выдавая необычайное волнение. — Поэтому, чтобы решить наш спор честным путём, — на этих словах он усмехнулся, — я предлагаю воспользоваться прекрасным правилом, придуманным людьми специально для таких случаев. Каждый из нас загадает сегодня одно желание, — Иешуа, нахмурившись, ответил ему сдержанным кивком. — Что ж, белые ходят первыми.

Иешуа задумчиво посмотрел на небо, на своего ученика, на Москву и вновь на Воланда.