Фандом: Мастер и Маргарита. Воланд получил шанс переместиться назад во времени и переписать историю. Как в этот раз будет разыграна партия между Дьяволом и Сыном Божьим? Кто победит? Какая судьба ждёт мир?
Добавить в моё избранное
28 мин, 24 сек 2404
Затем он приник к колену губами и услышал над головой рваный вздох удивления и наслаждения. Провёл по нему языком, вдохнул запах. Сквозь многочисленные посторонние ароматы чувствовался тот, который был для Воланда слаще всех, тот, который принадлежал Маргарите. Земляника и корица.
Этот запах затуманивал разум, лишал рассудка. Уже много веков сдерживаемое оковами самоконтроля безумие подступало, почти разорвав цепи, заставляло потерять голову. Воланд глухо зарычал, слегка прикусил нежную кожу и рывком поднялся с колен, утянув за собой Маргариту, прижав её к себе. Впился в её губы жадным, страстным поцелуем. Она отвечала ему, и тихие стоны срывались с её губ. Он пил её, пил — и не мог утолить жажду. Ему было мало, он хотел больше, больше, больше…
С трудом заставил себя оторваться от её губ и заставил Маргариту протестующе застонать. Воланд глухо рассмеялся, уткнувшись в плечо своей королевы.
— Как просто, — прошептал он. — Сотни веков попытки не приносили победы, а всё оказалось так просто!
Воланд смеялся, напоминая самому себе сумасшедшего. Впрочем, он им и был. Все они безумны. Нельзя, прожив тысячи лет, сохранить здравый рассудок.
— Мессир…? — не то прошептала, не то простонала Маргарита. Но он не дал ей закончить, вновь прильнув к её губам. Воланд позволил страсти захватить его, отпустил давно рвавшееся на волю безумие.
«Потом, всё потом! Впереди вечность, ещё будет время подумать, посмеяться над своей глупостью. Потом, всё потом…!» В комнату Воланд вошёл под руку с Маргаритой, облачённой в белое шуршавшее многочисленными юбками платье. Безусловно, это противоречило всем канонам и устоям ада, но теперь она его, и никому, кроме него самого, не позволено видеть её нагой.
Свита склонилась перед ними. Бегемот, уже открывший рот, под взглядом Воланда моментально закрыл его. Довольно и торжествующе блестели глаза Азазелло, еле заметно ухмылялся Фагот. Они чувствовали приближение долгожданной победы. Взгляд Воланда непроизвольно задержался там, где раньше стояла Гелла. Он подавил вздох сожаления. Она была, пожалуй, лучшей из его муз. Немногословна, послушна, услужлива. Но не смогла уберечь себя от роковой ошибки.
Маргарита растерянно посмотрела на его свиту, затем на него и отпустила его локоть.
— Пожалуй, мне пора, — тихо и немного грустно сказала она. — Благодарю вас, мессир. Прощайте. — И направилась к выходу.
Воланд негромко рассмеялся.
— Вы совершенно правы, королева Марго. Так и надо.
— Так и надо… Так и надо… — поддакнула его свита. Он не обратил на них внимание.
— Никогда и ничего не просите. Никогда и ничего. И в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут. — Маргарита обернулась к нему, в её глазах горела отчаянная надежда. — Итак, Марго. Что вы хотите за то, что были у меня сегодня хозяйкой?
— Просите, королева. Просите…
— Но только об одной вещи.
— Об одной.
— Да, требуйте. Требуйте, моя донна. Одной вещи, — Воланд прикрыл глаза. Вот и настал миг, в который всё решится. Пришло время узнать, стоили ли его усилия хоть чего-то. Он мысленно усмехнулся. А ведь ещё совсем недавно, в эту же секунду у него не было сомнений в победе. Гордыня…
— Я хочу… — Маргарита кинулась к нему, но остановилась в трёх шагах и потеряно на него посмотрела. — Я хочу, чтобы Фриде перестали подавать тот платок, которым она удушила своего ребёнка.
Воланд сжал кулаки в бессильной злобе. Он буквально кожей чувствовал удивление и страх своей свиты. Снова. Снова эта дура. Не он, не этот проклятый мастер, нет, Фрида!
Горько. Горько и больно во второй раз осознавать свой проигрыш.
«Почему?» — спрашивал он себя и не находил ответа. Почему так больно? В прошлый раз его гордость разбилась на осколки, тогда почему теперь ему кажется, что ему во второй раз оторвали крылья?
Воланд подошёл к Маргарите, и она прильнула к нему, положив голову на его грудь. Он запустил руку в её волосы, прижав ещё ближе к себе.
— Я попросила за Фриду, потому что имела неосторожность дать ей надежду, — прошептала она, её голос наполнен горечью и виной. — Если бы она осталась обманутой, я бы не смогла иметь покоя всю жизнь.
Воланд прерывисто дышал, стараясь сдержать гнев и боль, не дать им вырваться и разнести пол-Москвы.
— Милосердие… — прохрипел он, — иногда совершенно неожиданно и коварно. Оно проникает даже в самые узенькие щели.
Воланд оттолкнул Маргариту и сделал пару шагов назад.
— Так вы сделаете это?!
— Ни в коем случае, — с трудом вернув себе самообладание, он заставил свой голос звучать ровно. — Вы сделаете это сами. — И отвернулся.
— Фрида! — позвала Маргарита. Воланд слышал, как распахнулась дверь, слышал, как упала на колени эта дура, слышал шуршание юбок королевы. — Фрида… тебя прощают. Тебе больше не будут подавать платок.
Этот запах затуманивал разум, лишал рассудка. Уже много веков сдерживаемое оковами самоконтроля безумие подступало, почти разорвав цепи, заставляло потерять голову. Воланд глухо зарычал, слегка прикусил нежную кожу и рывком поднялся с колен, утянув за собой Маргариту, прижав её к себе. Впился в её губы жадным, страстным поцелуем. Она отвечала ему, и тихие стоны срывались с её губ. Он пил её, пил — и не мог утолить жажду. Ему было мало, он хотел больше, больше, больше…
С трудом заставил себя оторваться от её губ и заставил Маргариту протестующе застонать. Воланд глухо рассмеялся, уткнувшись в плечо своей королевы.
— Как просто, — прошептал он. — Сотни веков попытки не приносили победы, а всё оказалось так просто!
Воланд смеялся, напоминая самому себе сумасшедшего. Впрочем, он им и был. Все они безумны. Нельзя, прожив тысячи лет, сохранить здравый рассудок.
— Мессир…? — не то прошептала, не то простонала Маргарита. Но он не дал ей закончить, вновь прильнув к её губам. Воланд позволил страсти захватить его, отпустил давно рвавшееся на волю безумие.
«Потом, всё потом! Впереди вечность, ещё будет время подумать, посмеяться над своей глупостью. Потом, всё потом…!» В комнату Воланд вошёл под руку с Маргаритой, облачённой в белое шуршавшее многочисленными юбками платье. Безусловно, это противоречило всем канонам и устоям ада, но теперь она его, и никому, кроме него самого, не позволено видеть её нагой.
Свита склонилась перед ними. Бегемот, уже открывший рот, под взглядом Воланда моментально закрыл его. Довольно и торжествующе блестели глаза Азазелло, еле заметно ухмылялся Фагот. Они чувствовали приближение долгожданной победы. Взгляд Воланда непроизвольно задержался там, где раньше стояла Гелла. Он подавил вздох сожаления. Она была, пожалуй, лучшей из его муз. Немногословна, послушна, услужлива. Но не смогла уберечь себя от роковой ошибки.
Маргарита растерянно посмотрела на его свиту, затем на него и отпустила его локоть.
— Пожалуй, мне пора, — тихо и немного грустно сказала она. — Благодарю вас, мессир. Прощайте. — И направилась к выходу.
Воланд негромко рассмеялся.
— Вы совершенно правы, королева Марго. Так и надо.
— Так и надо… Так и надо… — поддакнула его свита. Он не обратил на них внимание.
— Никогда и ничего не просите. Никогда и ничего. И в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут. — Маргарита обернулась к нему, в её глазах горела отчаянная надежда. — Итак, Марго. Что вы хотите за то, что были у меня сегодня хозяйкой?
— Просите, королева. Просите…
— Но только об одной вещи.
— Об одной.
— Да, требуйте. Требуйте, моя донна. Одной вещи, — Воланд прикрыл глаза. Вот и настал миг, в который всё решится. Пришло время узнать, стоили ли его усилия хоть чего-то. Он мысленно усмехнулся. А ведь ещё совсем недавно, в эту же секунду у него не было сомнений в победе. Гордыня…
— Я хочу… — Маргарита кинулась к нему, но остановилась в трёх шагах и потеряно на него посмотрела. — Я хочу, чтобы Фриде перестали подавать тот платок, которым она удушила своего ребёнка.
Воланд сжал кулаки в бессильной злобе. Он буквально кожей чувствовал удивление и страх своей свиты. Снова. Снова эта дура. Не он, не этот проклятый мастер, нет, Фрида!
Горько. Горько и больно во второй раз осознавать свой проигрыш.
«Почему?» — спрашивал он себя и не находил ответа. Почему так больно? В прошлый раз его гордость разбилась на осколки, тогда почему теперь ему кажется, что ему во второй раз оторвали крылья?
Воланд подошёл к Маргарите, и она прильнула к нему, положив голову на его грудь. Он запустил руку в её волосы, прижав ещё ближе к себе.
— Я попросила за Фриду, потому что имела неосторожность дать ей надежду, — прошептала она, её голос наполнен горечью и виной. — Если бы она осталась обманутой, я бы не смогла иметь покоя всю жизнь.
Воланд прерывисто дышал, стараясь сдержать гнев и боль, не дать им вырваться и разнести пол-Москвы.
— Милосердие… — прохрипел он, — иногда совершенно неожиданно и коварно. Оно проникает даже в самые узенькие щели.
Воланд оттолкнул Маргариту и сделал пару шагов назад.
— Так вы сделаете это?!
— Ни в коем случае, — с трудом вернув себе самообладание, он заставил свой голос звучать ровно. — Вы сделаете это сами. — И отвернулся.
— Фрида! — позвала Маргарита. Воланд слышал, как распахнулась дверь, слышал, как упала на колени эта дура, слышал шуршание юбок королевы. — Фрида… тебя прощают. Тебе больше не будут подавать платок.
Страница 7 из 9
