Фандом: Мастер и Маргарита. Воланд получил шанс переместиться назад во времени и переписать историю. Как в этот раз будет разыграна партия между Дьяволом и Сыном Божьим? Кто победит? Какая судьба ждёт мир?
Добавить в моё избранное
28 мин, 24 сек 2403
— Вы даёте ей надежду!
Спасите, королева!
— Хорошо, — голос Маргариты тих, пришло осознание, что она делает. Но гордость и верность себе не позволили ей отступить.
— Нет! — отчаянный крик Геллы.
— Я обещаю, — взгляд Маргариты ожесточился. На Геллу смотрела не жена советского чиновника, но пресветлая королева, хозяйка бала Сатаны.
Все отступили, никто не осмелился перечить. Воланд незаметно спустился вниз и вошёл в зал. Ему сразу же подали голову Берлиоза.
— Михаил Александрович, вот всё и сбылось, не так ли? — тот смотрел на него испуганными глазами. — Каждому будет дано по его вере. — Он бросил голову Бегемоту, и она превратилась в кубок.
— Достопочтеннейший барон Майгель, говорят, ваша чрезвычайная любознательность стала привлекать всеобщее внимание.
Барона вытолкнули из толпы на всеобщее обозрение. Тот пытался бежать, почувствовал неладное, пытался отстреливаться. Но уйти ему Воланд не дал: на балу должна быть жертва. Так зачем искать, если она сама пришла в руки. Раздался выстрел. Азазелло сработал чисто, Гелла уже набрала полный кубок крови. Воланд посмотрел на Маргариту. Та была бледна, но взгляд не отводила.
— Я пью ваше здоровье, господа! — он отдал кубок Гелле, и она передала его королеве. — Пей, — приказал он.
— Не бойтесь, королева, кровь давно ушла в землю.
— И там, где она пролилась, давно растут виноградные гроздья.
Фагот и Бегемот попытались успокоить Маргариту. Она посмотрела на Воланда, в её глазах застыл ужас. Он усмехнулся — страх сменился решимостью. Она подняла кубок и выпила до дна.
В следующую секунду заиграла музыка.
Воланд отмахнулся от Геллы, направился к Маргарите, видел перед собой только её. Заглянул ей в глаза и, увидев согласие, притянул её к себе, закружив в танце.
Танго. Танец страсти. Танец влюблённых. Танец любовников. Воланд прижимал Маргариту к себе, обнимал, ласкал её тело. А она прижималась к нему в ответ. В её глазах он видел страсть и желание и распалялся ещё сильнее.
Они танцевали, не замечая ничего вокруг. Попытка Геллы разорвать связь, остановить их, не принесла результатов. Маргарита встала, обвела надменным взглядом — взглядом королевы — зал и всех гостей и побежала к Воланду, упав в его объятья. И они продолжили танец.
Страсть и желание — вот, что вело их тогда. Они были пьяны без всякого вина, были одни в полном гостей зале, сливались воедино, почти не касаясь друг друга. Она была прекрасна, с горящими страстью глазами, грацией королевы и непокорностью ведьмы. Его королева. Его Донна. Его Марго.
Раздался петушиный крик. Маргарита моргнула. Страсть и желание в её глазах смешались со страхом, ужасом. Она дёрнулась, попытавшись уйти. Воланд не пустил, удержал и, притянув к себе, поцеловал. Поцеловал со всей страстью, выплёскивая всё своё желание обладать ею. Поцеловал у всех на виду: пусть видят, пусть знают: она его, его и ничья больше. Маргарита почти сразу же ответила, ответила с не меньшей страстью и желанием.
Когда же он остановил поцелуй и вновь заглянул в её глаза, то увидел там только уверенность, смешанную со страстью и желанием. Воланд наклонился к её уху и прошептал:
— Идите, королева Марго. Вам стоит отдохнуть: это ночь была долгой, — и подтолкнул её к выходу. Воланд без стука зашёл в небольшую комнату. Там Маргарита, уже лишённая положенного королеве наряда — если то, что было на ней надето, можно так назвать — сидела, откинувшись на спинку в мягком кресле, а подле неё на коленях стояла Наташа и специальной мазью натирала её опухшее колено.
— Оставь мазь и исчезни, — тихо приказал Воланд, и ведьма, тихонько пискнув «Мессир», вылетела из комнаты.
Он подошёл к Маргарите и, опустившись перед ней на колено, взял в руки баночку, оставленную Наташей.
— Надеюсь, вы не против, донна Маргарита, — тихо сказал Воланд.
Она смотрела на него со странной смесью удивления и испуга и смогла только кивнуть головой. Он, зачерпнув немного обжигающе-холодной мази, стал аккуратно втирать её в колено, наслаждаясь ощущениями нежной кожи под пальцами, не потерявшей свою мягкость от поцелуев, оставленных гостями.
— Бал вас не слишком утомил? — спросил Воланд, оторвав взгляд от колена и посмотрев Маргарите в глаза, теперь наполненные наслаждением. Распухшее колено быстро приходило в норму под действием чудесной мази.
— Ни в коем случае, мессир. Я ни капельки не устала.
Воланд усмехнулся про себя. Сильная женщина. Упрямая женщина. Он всегда уважал желания хозяйки бала: если королева хотела казаться сильной при всех признаках усталости, то Воланд никогда не мешал ей таковой быть.
— Рад это слышать.
Мазь тем временем окончательно впиталась, вернув пострадавшему колену вид, которое оно имело перед балом. Но Воланд продолжал гладить его, с удовольствием проводя пальцами по нежной гладкой коже.
Спасите, королева!
— Хорошо, — голос Маргариты тих, пришло осознание, что она делает. Но гордость и верность себе не позволили ей отступить.
— Нет! — отчаянный крик Геллы.
— Я обещаю, — взгляд Маргариты ожесточился. На Геллу смотрела не жена советского чиновника, но пресветлая королева, хозяйка бала Сатаны.
Все отступили, никто не осмелился перечить. Воланд незаметно спустился вниз и вошёл в зал. Ему сразу же подали голову Берлиоза.
— Михаил Александрович, вот всё и сбылось, не так ли? — тот смотрел на него испуганными глазами. — Каждому будет дано по его вере. — Он бросил голову Бегемоту, и она превратилась в кубок.
— Достопочтеннейший барон Майгель, говорят, ваша чрезвычайная любознательность стала привлекать всеобщее внимание.
Барона вытолкнули из толпы на всеобщее обозрение. Тот пытался бежать, почувствовал неладное, пытался отстреливаться. Но уйти ему Воланд не дал: на балу должна быть жертва. Так зачем искать, если она сама пришла в руки. Раздался выстрел. Азазелло сработал чисто, Гелла уже набрала полный кубок крови. Воланд посмотрел на Маргариту. Та была бледна, но взгляд не отводила.
— Я пью ваше здоровье, господа! — он отдал кубок Гелле, и она передала его королеве. — Пей, — приказал он.
— Не бойтесь, королева, кровь давно ушла в землю.
— И там, где она пролилась, давно растут виноградные гроздья.
Фагот и Бегемот попытались успокоить Маргариту. Она посмотрела на Воланда, в её глазах застыл ужас. Он усмехнулся — страх сменился решимостью. Она подняла кубок и выпила до дна.
В следующую секунду заиграла музыка.
Воланд отмахнулся от Геллы, направился к Маргарите, видел перед собой только её. Заглянул ей в глаза и, увидев согласие, притянул её к себе, закружив в танце.
Танго. Танец страсти. Танец влюблённых. Танец любовников. Воланд прижимал Маргариту к себе, обнимал, ласкал её тело. А она прижималась к нему в ответ. В её глазах он видел страсть и желание и распалялся ещё сильнее.
Они танцевали, не замечая ничего вокруг. Попытка Геллы разорвать связь, остановить их, не принесла результатов. Маргарита встала, обвела надменным взглядом — взглядом королевы — зал и всех гостей и побежала к Воланду, упав в его объятья. И они продолжили танец.
Страсть и желание — вот, что вело их тогда. Они были пьяны без всякого вина, были одни в полном гостей зале, сливались воедино, почти не касаясь друг друга. Она была прекрасна, с горящими страстью глазами, грацией королевы и непокорностью ведьмы. Его королева. Его Донна. Его Марго.
Раздался петушиный крик. Маргарита моргнула. Страсть и желание в её глазах смешались со страхом, ужасом. Она дёрнулась, попытавшись уйти. Воланд не пустил, удержал и, притянув к себе, поцеловал. Поцеловал со всей страстью, выплёскивая всё своё желание обладать ею. Поцеловал у всех на виду: пусть видят, пусть знают: она его, его и ничья больше. Маргарита почти сразу же ответила, ответила с не меньшей страстью и желанием.
Когда же он остановил поцелуй и вновь заглянул в её глаза, то увидел там только уверенность, смешанную со страстью и желанием. Воланд наклонился к её уху и прошептал:
— Идите, королева Марго. Вам стоит отдохнуть: это ночь была долгой, — и подтолкнул её к выходу. Воланд без стука зашёл в небольшую комнату. Там Маргарита, уже лишённая положенного королеве наряда — если то, что было на ней надето, можно так назвать — сидела, откинувшись на спинку в мягком кресле, а подле неё на коленях стояла Наташа и специальной мазью натирала её опухшее колено.
— Оставь мазь и исчезни, — тихо приказал Воланд, и ведьма, тихонько пискнув «Мессир», вылетела из комнаты.
Он подошёл к Маргарите и, опустившись перед ней на колено, взял в руки баночку, оставленную Наташей.
— Надеюсь, вы не против, донна Маргарита, — тихо сказал Воланд.
Она смотрела на него со странной смесью удивления и испуга и смогла только кивнуть головой. Он, зачерпнув немного обжигающе-холодной мази, стал аккуратно втирать её в колено, наслаждаясь ощущениями нежной кожи под пальцами, не потерявшей свою мягкость от поцелуев, оставленных гостями.
— Бал вас не слишком утомил? — спросил Воланд, оторвав взгляд от колена и посмотрев Маргарите в глаза, теперь наполненные наслаждением. Распухшее колено быстро приходило в норму под действием чудесной мази.
— Ни в коем случае, мессир. Я ни капельки не устала.
Воланд усмехнулся про себя. Сильная женщина. Упрямая женщина. Он всегда уважал желания хозяйки бала: если королева хотела казаться сильной при всех признаках усталости, то Воланд никогда не мешал ей таковой быть.
— Рад это слышать.
Мазь тем временем окончательно впиталась, вернув пострадавшему колену вид, которое оно имело перед балом. Но Воланд продолжал гладить его, с удовольствием проводя пальцами по нежной гладкой коже.
Страница 6 из 9
