Фандом: Гарри Поттер. Ключевые моменты из Жизни одного Пожирателя смерти.
Добавить в моё избранное
14 мин, 12 сек 809
Зима
Промерзлые насквозь комья земли стучали по крышке гроба. Ледяной декабрьский ветер гнал по серому небу свинцовые тучи, с яростью разбивал о прибрежные скалы морские волны, завывал унылые песни среди каменных могильных плит. Откуда-то сзади доносились обрывки шепотков:
— Надо же, недели не прошло, как мы были у них в гостях…
— Сгорели оба… В считанные дни сгорели…
— Бедные мальчики, совсем одни остались…
— Подумать только, младшему всего шесть…
Родольфус нахмурился и поплотнее закутался в теплую мантию. Была бы возможность, он бы этот чистокровный сброд и на милю к поместью не подпустил — похоронил бы родителей сам, без лишней шумихи, картинных заламываний рук и фальшивых слез миссис Малфой. Но чего нет, того нет. Терпите, новоявленный лорд Лестрейндж, это ваш первый выход в свет после многих лет добровольного затворничества наедине с книгами и волшебной палочкой. Вечно прятаться от общества нельзя, как бы сильно этого ни хотелось.
Молодой человек искоса взглянул на младшего брата. Против всяких ожиданий, Рабастан держался довольно прилично — не хныкал, не дергал старших за брюки и подолы мантий, не просился ежесекундно на руки к престарелым дамам, а просто стоял и таращил удивленные глазенки на яму, в которую десять минут назад опустили тяжелый деревянный ящик с его мамой и папой. Похоже, малыш так ничего и не понял…
Из толпы сочувствующих раздался кликушеский вопль — судя по всему, какая-то сверхчувствительная мадам решила перейти к истерике. Родольфус тяжело вздохнул: цинизм ситуации начинал нервировать даже его. Поскорее бы закончился весь этот балаган…
Ждать долго не пришлось.
— Мистер Лестрейндж! — к Родольфусу прорвался какой-то всклокоченный волшебник. — Позвольте от лица всего нашего чистокровного сообщества выразить вам соболезнования в связи с утратой ваших высокочтимых…
— Не позволяю, — отрезал он. — От них нет никакого толку. Отца с матерью уже не вернуть, а пустые слова нам ни к чему.
Резко. Грубо. Но церемониться со стаей разряженных обезьян он не станет — найдутся дела поважнее. Главное сейчас — быстрее дойти до дому, чтобы не видеть этих… этих…
— Зря ты так, — на плечо юноше легла чья-то рука в черной перчатке. Он вздрогнул и обернулся — Абрахас Малфой неодобрительно поджимал губы. — Свет такого не прощает.
— Плевать, — глухо отозвался Родольфус.
— Тебе-то самому плевать, а о Рабастане ты подумал? Какую репутацию ты создаешь себе и ему? — Малфой сделал паузу. — Я понимаю тебя, Руди, очень хорошо понимаю, но сейчас ты поступил как мальчишка, а не как глава Рода.
Родольфус передернул плечами. Глава Рода… Какой из него, к черту, Глава Рода? Он и дома-то последнее время не бывал, а если и заглядывал, то только на пару часов — в библиотеке покопаться. Даже о смерти родителей узнал не сразу, а через три дня, да и то случайно. Так бы их и зарыли — без него…
— Тебе сейчас тяжело, однако ты должен думать о брате, — продолжал Абрахас. — Руди, ты — единственный его опекун, других родственников у вас нет. Я бы с удовольствием занялся воспитанием Рабастана сам, но…
— Но у вас Люциус, — машинально закончил фразу Родольфус. — Не стоит, лорд Малфой. Я думаю, что справлюсь.
— Ты уверен? Это не так просто, как кажется.
— Я знаю. Спасибо за участие, сэр. И всего хорошего.
Итак, все летело прахом. Летом Родольфус хотел поехать в Дурмстранг, чтобы продолжить там свои исследования Непростительных заклятий, которыми он увлекся с недавних пор, но поездку следовало отложить на неопределенное время. До вступления в права наследства еще целых полгода, значит, доступа к фамильным сейфам в Гринготтсе нет, а жить им с Рабастаном на что-то нужно… Отец, кажется, занимался корабельным делом — можно будет связаться с его старыми партнерами. Конечно, молодой Лестрейндж во всем этом ничего не смыслит, но в кабинете должны были остаться отцовские записи… Ах да, Стану необходимо нанять какую-нибудь гувернантку, что ли — времени на него совсем не будет, а мелкое недоразумение способно разнести замок на мелкие камешки за считанные часы…
Родольфус остановился и с тоской посмотрел в серое зимнее небо. В девятнадцать лет хотелось бегать за девушками, пить с друзьями и драться с врагами, а не думать о том, как прокормить младшего брата и удержать на плаву Род, медленно теряющий вес в обществе. Но, видимо, судьбе было угодно, чтобы все сложилось именно так, а не иначе. Что же… пусть будет так.
— Руди! — Рабастан подбежал к брату и подергал его за руку. — Что случилось? Почему маму и папу засыпали землей?
— Я теперь у нас и за маму, и за папу, — с горечью отозвался Родольфус, потрепав малыша по непослушным вихрам. — Пойдем домой. Холодно уже, да и темнеет понемногу.
За спинами братьев с грохотом встала на место новая надгробная плита.
Промерзлые насквозь комья земли стучали по крышке гроба. Ледяной декабрьский ветер гнал по серому небу свинцовые тучи, с яростью разбивал о прибрежные скалы морские волны, завывал унылые песни среди каменных могильных плит. Откуда-то сзади доносились обрывки шепотков:
— Надо же, недели не прошло, как мы были у них в гостях…
— Сгорели оба… В считанные дни сгорели…
— Бедные мальчики, совсем одни остались…
— Подумать только, младшему всего шесть…
Родольфус нахмурился и поплотнее закутался в теплую мантию. Была бы возможность, он бы этот чистокровный сброд и на милю к поместью не подпустил — похоронил бы родителей сам, без лишней шумихи, картинных заламываний рук и фальшивых слез миссис Малфой. Но чего нет, того нет. Терпите, новоявленный лорд Лестрейндж, это ваш первый выход в свет после многих лет добровольного затворничества наедине с книгами и волшебной палочкой. Вечно прятаться от общества нельзя, как бы сильно этого ни хотелось.
Молодой человек искоса взглянул на младшего брата. Против всяких ожиданий, Рабастан держался довольно прилично — не хныкал, не дергал старших за брюки и подолы мантий, не просился ежесекундно на руки к престарелым дамам, а просто стоял и таращил удивленные глазенки на яму, в которую десять минут назад опустили тяжелый деревянный ящик с его мамой и папой. Похоже, малыш так ничего и не понял…
Из толпы сочувствующих раздался кликушеский вопль — судя по всему, какая-то сверхчувствительная мадам решила перейти к истерике. Родольфус тяжело вздохнул: цинизм ситуации начинал нервировать даже его. Поскорее бы закончился весь этот балаган…
Ждать долго не пришлось.
— Мистер Лестрейндж! — к Родольфусу прорвался какой-то всклокоченный волшебник. — Позвольте от лица всего нашего чистокровного сообщества выразить вам соболезнования в связи с утратой ваших высокочтимых…
— Не позволяю, — отрезал он. — От них нет никакого толку. Отца с матерью уже не вернуть, а пустые слова нам ни к чему.
Резко. Грубо. Но церемониться со стаей разряженных обезьян он не станет — найдутся дела поважнее. Главное сейчас — быстрее дойти до дому, чтобы не видеть этих… этих…
— Зря ты так, — на плечо юноше легла чья-то рука в черной перчатке. Он вздрогнул и обернулся — Абрахас Малфой неодобрительно поджимал губы. — Свет такого не прощает.
— Плевать, — глухо отозвался Родольфус.
— Тебе-то самому плевать, а о Рабастане ты подумал? Какую репутацию ты создаешь себе и ему? — Малфой сделал паузу. — Я понимаю тебя, Руди, очень хорошо понимаю, но сейчас ты поступил как мальчишка, а не как глава Рода.
Родольфус передернул плечами. Глава Рода… Какой из него, к черту, Глава Рода? Он и дома-то последнее время не бывал, а если и заглядывал, то только на пару часов — в библиотеке покопаться. Даже о смерти родителей узнал не сразу, а через три дня, да и то случайно. Так бы их и зарыли — без него…
— Тебе сейчас тяжело, однако ты должен думать о брате, — продолжал Абрахас. — Руди, ты — единственный его опекун, других родственников у вас нет. Я бы с удовольствием занялся воспитанием Рабастана сам, но…
— Но у вас Люциус, — машинально закончил фразу Родольфус. — Не стоит, лорд Малфой. Я думаю, что справлюсь.
— Ты уверен? Это не так просто, как кажется.
— Я знаю. Спасибо за участие, сэр. И всего хорошего.
Итак, все летело прахом. Летом Родольфус хотел поехать в Дурмстранг, чтобы продолжить там свои исследования Непростительных заклятий, которыми он увлекся с недавних пор, но поездку следовало отложить на неопределенное время. До вступления в права наследства еще целых полгода, значит, доступа к фамильным сейфам в Гринготтсе нет, а жить им с Рабастаном на что-то нужно… Отец, кажется, занимался корабельным делом — можно будет связаться с его старыми партнерами. Конечно, молодой Лестрейндж во всем этом ничего не смыслит, но в кабинете должны были остаться отцовские записи… Ах да, Стану необходимо нанять какую-нибудь гувернантку, что ли — времени на него совсем не будет, а мелкое недоразумение способно разнести замок на мелкие камешки за считанные часы…
Родольфус остановился и с тоской посмотрел в серое зимнее небо. В девятнадцать лет хотелось бегать за девушками, пить с друзьями и драться с врагами, а не думать о том, как прокормить младшего брата и удержать на плаву Род, медленно теряющий вес в обществе. Но, видимо, судьбе было угодно, чтобы все сложилось именно так, а не иначе. Что же… пусть будет так.
— Руди! — Рабастан подбежал к брату и подергал его за руку. — Что случилось? Почему маму и папу засыпали землей?
— Я теперь у нас и за маму, и за папу, — с горечью отозвался Родольфус, потрепав малыша по непослушным вихрам. — Пойдем домой. Холодно уже, да и темнеет понемногу.
За спинами братьев с грохотом встала на место новая надгробная плита.
Страница 1 из 5
