Бред. Что за штампы? Мало того, что одежда, как у последней шалавы, еще скажи, что будет… — безо всякого страха выпаливаю я, а Йуняша не дает договорить. Три испытания, — заканчивает фразу крылатая. Ну, что поделать? Будем выносить ей мозг, пытаясь убедить написать нормальный фанфик.
Добавить в моё избранное
47 мин, 51 сек 13221
Кажется, еще секунда-другая, и я уже будто проваливаюсь во тьму, но продолжаю убеждать себя: сон для слабаков, на кой черт он сдался, да и мало ли, что со мной Машка сделать захочет.
Не спать несколько дней — сущий ужас, который я мечтаю прекратить тщетные двое суток, если не больше; совсем уже теряюсь во времени. Глаза постоянно слипаются, но бдительность не дает отдохнуть изможденному телу. Наверное, у многих было такое: засиделся до утра в Интернете или потерял счет времени, читая интересную книгу, да и просто готовясь к контрольной?
— Прости… — слышу слова сквозь сон, которые постепенно возвращают меня в реальность. — Твил, я… Забудь все, что с тобой тут произошло, — прерывистый нежный голос, по которому легко определить, что человек плачет; чувствую легкое прикосновение к волосам, но не спешу вставать, ожидая следующих действий.
Кто-то запускает пальцы в мои спутанные волосы, без проблем проводя рукой от основания и до кончиков — чудесное и быстрое расчесывание? Невесомое касание щеки с засохшей кровью на шрамах; почему-то мне совсем не больно, а даже приятно. Вновь с губ девушки слетает доброе «прости»….
Странное ощущение, честно говоря, подобного давненько не испытывала. Наверное, со времен моего заточения в фанфике, хотя я до сих пор таю надежду, что все это — сон, который рано или поздно закончится.
Медленно открываю глаза и вижу ту самую девушку, некогда ненавидящую меня. Сразу поднимаю взгляд на глаза создания, постепенно начиная видеть все четко, а не расплывчато; спала ведь. Засохшие дорожки от слез, которые можно разглядеть хорошенько из-за растекшейся туши для ресниц. Легкая улыбка трогает мои губы; почему-то все обиды рассеиваются при виде нее. Поверить не могу… Она исправилась?
А может, это вовсе не она, лишь галлюцинации, не дающие мне покоя довольно долгое время. Или она, пытавшаяся стать более реальной, резко решила вернуть себе крылья, но уже белые и золотой, светящийся нимб, прям как у Ангела — я в Раю? Слезы, всхлипы, вздохи — она переживает, ей жалко меня?
— Какого хрена, Ангел, что я тебе говорила насчет нее?! Правильно, не приближаться к этой идиотке! — слышу грубый голос все той же Машки, которая вдруг распахивает дверь и вихрем отталкивает ту девушку, что ранее сидела и извинялась передо мной; она будто рассеивается в воздухе. — Как ты теперь поняла, это был мой личный, черт бы ее побрал, Ангел, наставляющий на путь истинный.
Я окончательно путаюсь во всем: сейчас я разговариваю с Машкой, так? До этого передо мной извинялся ее Ангел, — а это значит, что есть еще некое подобие Черта. Ну, шикарно это все, конечно. А вот насчет «идиотки», или как она меня там назвала, я ей припомню, когда окончательно пойму, что со мной происходит.
— Ясно все с тобой, — вставая с кафельного пола, спокойно отвечаю на столь резкую фразу. — Ангелы, Чертики, ты… И штампом не назовешь, да и явлением нормальным трудно обозвать, — провожу рукой ото лба и до подбородка, замечая, что шрамов будто и вовсе не было. — Стоп.
Провожу вновь рукой по лицу, стараясь нащупать изредка кровоточащие раны; их нет. Только шелковая кожа, странно. Медленно опускаю взгляд на свои руки: без царапин и прочего, ни следа насилия. Опять, будто в подтверждение действий того милого Ангела, провожу рукой по волосам. Действительно, все как-то непривычно. Та девушка мне попыталась помочь, как я понимаю.
Слышу сдавленный смешок в мою сторону от Машки. Неужто, неужто она одумалась, решилась вернуть мне мою законную внешность, убрав шрамы и порезы, сделала свой треклятый фанфик более правдоподобным? Если это так, я буду более чем рада.
— Что ты на меня так смотришь? — задает риторический вопрос Машка, складывая руки на груди. — Уж и не поблагодаришь? Я тут, видите ли, стараюсь ради нее, одежку нормальную ищу, красоту возвращаю, а она что? Она молчит, странно поглядывая на меня. Неблагодарная, — только раскрываю рот, чтобы сказать хотя бы «спасибо», а она продолжает: — Ладно, забудь все, что с тобой было. Сейчас я верну тебя домой.
— А фанфик? — смотрю удивленным взглядом, будто обделенный шоколадом ребенок.
— Что «фанфик»? Я продолжу его писать так, как надо мне. На кой черт мне твои советы, раздражаешь, — проводит рукой по волосам, делая шаг в сторону этой черной штуки. — Безусловно, часть того, что ты советовала, мне помогло, но боле мне твоя помощь не нуж-на, — произнося по слогам последнее слово, водит указательным пальцем в такт из стороны в сторону.
— Нет уж. Я останусь до последней страницы твоего фанфика. Раз вписала, будь добра меня по-человечески прописать, описать и жить дать. Ибо на черта я тебе была нужна вообще? Терпеть не могу сама, когда в фанф залетает на пару-тройку страниц кто-нибудь, а затем его выпроваживают, а он, даже не пытаясь сопротивляться, уходит из жизни, помахав в отместку белым платочком. Поверь, я не из таких.
После выходки Лекс прошло немало времени…
Не спать несколько дней — сущий ужас, который я мечтаю прекратить тщетные двое суток, если не больше; совсем уже теряюсь во времени. Глаза постоянно слипаются, но бдительность не дает отдохнуть изможденному телу. Наверное, у многих было такое: засиделся до утра в Интернете или потерял счет времени, читая интересную книгу, да и просто готовясь к контрольной?
— Прости… — слышу слова сквозь сон, которые постепенно возвращают меня в реальность. — Твил, я… Забудь все, что с тобой тут произошло, — прерывистый нежный голос, по которому легко определить, что человек плачет; чувствую легкое прикосновение к волосам, но не спешу вставать, ожидая следующих действий.
Кто-то запускает пальцы в мои спутанные волосы, без проблем проводя рукой от основания и до кончиков — чудесное и быстрое расчесывание? Невесомое касание щеки с засохшей кровью на шрамах; почему-то мне совсем не больно, а даже приятно. Вновь с губ девушки слетает доброе «прости»….
Странное ощущение, честно говоря, подобного давненько не испытывала. Наверное, со времен моего заточения в фанфике, хотя я до сих пор таю надежду, что все это — сон, который рано или поздно закончится.
Медленно открываю глаза и вижу ту самую девушку, некогда ненавидящую меня. Сразу поднимаю взгляд на глаза создания, постепенно начиная видеть все четко, а не расплывчато; спала ведь. Засохшие дорожки от слез, которые можно разглядеть хорошенько из-за растекшейся туши для ресниц. Легкая улыбка трогает мои губы; почему-то все обиды рассеиваются при виде нее. Поверить не могу… Она исправилась?
А может, это вовсе не она, лишь галлюцинации, не дающие мне покоя довольно долгое время. Или она, пытавшаяся стать более реальной, резко решила вернуть себе крылья, но уже белые и золотой, светящийся нимб, прям как у Ангела — я в Раю? Слезы, всхлипы, вздохи — она переживает, ей жалко меня?
— Какого хрена, Ангел, что я тебе говорила насчет нее?! Правильно, не приближаться к этой идиотке! — слышу грубый голос все той же Машки, которая вдруг распахивает дверь и вихрем отталкивает ту девушку, что ранее сидела и извинялась передо мной; она будто рассеивается в воздухе. — Как ты теперь поняла, это был мой личный, черт бы ее побрал, Ангел, наставляющий на путь истинный.
Я окончательно путаюсь во всем: сейчас я разговариваю с Машкой, так? До этого передо мной извинялся ее Ангел, — а это значит, что есть еще некое подобие Черта. Ну, шикарно это все, конечно. А вот насчет «идиотки», или как она меня там назвала, я ей припомню, когда окончательно пойму, что со мной происходит.
— Ясно все с тобой, — вставая с кафельного пола, спокойно отвечаю на столь резкую фразу. — Ангелы, Чертики, ты… И штампом не назовешь, да и явлением нормальным трудно обозвать, — провожу рукой ото лба и до подбородка, замечая, что шрамов будто и вовсе не было. — Стоп.
Провожу вновь рукой по лицу, стараясь нащупать изредка кровоточащие раны; их нет. Только шелковая кожа, странно. Медленно опускаю взгляд на свои руки: без царапин и прочего, ни следа насилия. Опять, будто в подтверждение действий того милого Ангела, провожу рукой по волосам. Действительно, все как-то непривычно. Та девушка мне попыталась помочь, как я понимаю.
Слышу сдавленный смешок в мою сторону от Машки. Неужто, неужто она одумалась, решилась вернуть мне мою законную внешность, убрав шрамы и порезы, сделала свой треклятый фанфик более правдоподобным? Если это так, я буду более чем рада.
— Что ты на меня так смотришь? — задает риторический вопрос Машка, складывая руки на груди. — Уж и не поблагодаришь? Я тут, видите ли, стараюсь ради нее, одежку нормальную ищу, красоту возвращаю, а она что? Она молчит, странно поглядывая на меня. Неблагодарная, — только раскрываю рот, чтобы сказать хотя бы «спасибо», а она продолжает: — Ладно, забудь все, что с тобой было. Сейчас я верну тебя домой.
— А фанфик? — смотрю удивленным взглядом, будто обделенный шоколадом ребенок.
— Что «фанфик»? Я продолжу его писать так, как надо мне. На кой черт мне твои советы, раздражаешь, — проводит рукой по волосам, делая шаг в сторону этой черной штуки. — Безусловно, часть того, что ты советовала, мне помогло, но боле мне твоя помощь не нуж-на, — произнося по слогам последнее слово, водит указательным пальцем в такт из стороны в сторону.
— Нет уж. Я останусь до последней страницы твоего фанфика. Раз вписала, будь добра меня по-человечески прописать, описать и жить дать. Ибо на черта я тебе была нужна вообще? Терпеть не могу сама, когда в фанф залетает на пару-тройку страниц кто-нибудь, а затем его выпроваживают, а он, даже не пытаясь сопротивляться, уходит из жизни, помахав в отместку белым платочком. Поверь, я не из таких.
После выходки Лекс прошло немало времени…
Страница 7 из 13
