Дорожная сказка

Жара изматывала. Окно категорически отказывалось поддаваться, и я чувствовал себя посаженным в духовку и запекаемым в собственном соку. Да я с ума тут сойду к концу пути!

Я ненавидел этот поезд. Я ненавидел эти бесконечные поля за окном, которым не было конца и края, и только стук колес и мягкое покачивание чуть-чуть успокаивали меня.

На маленькой станции под городом ко мне подсел ещё один пассажир, шумный неуклюжий дядька в возрасте. Он долго размещал свои вещи, какие-то узлы, ведро с ягодой, обвязанное испачканной ягодным соком тряпкой, и всё порывался мне рассказать, к кому он едет и что везёт, раскатисто хохоча и громыхая дорожной алюминиевой кружкой. Это был не человек, ей-богу, а домовой какой-то. Из его карманов торчали какие-то бумажечки и рыболовные снасти, на полях мятой панамы прицеплены крючки и разноцветные перья, а бумажников у него было, кажется, штуки три.

Я отвернулся к стене и сделал вид, что сплю. Если он тотчас не замолчит, я его убью. А если к списку моих неприятностей добавится ещё и статья за убийство, то это будет совсем уж плохо.

Но попутчик оказался на удивление понимающим и даже деликатным.

— Что, плохо? — внезапно сочувственно спросил он, прекратив шуршать фольгой, в которую у него была завернута варёная курица. — И-эх, дела молодые!

Он замолк, и вскоре я задремал, мысленно благодаря его за понимание.

Проваливаясь в зыбкий сон, я больше всего хотел, чтобы этот душный вонючий поезд превратился в трамвайчик и отвёз меня в Ехо, в новую жизнь, где я бы плевался ядом в негодяев и носил мантию Смерти. Смешное желание, почти детская наивная мечта убежать от проблем. Но проблемы не решить, уехав куда-то. Хоть куда. Если бы на земле существовало такое место, я бы первым же делом туда рванул, но…

… Ночью я проснулся от чудовищной духоты и громкого храпа соседа. Пот ручьём лился по вискам, дышать было абсолютно нечем. За окном стояла непроглядная темень и тишина. Поезд стоял.

Я сел; отирая совершенно мокрое, сальное, липкое лицо вафельным полотенцем в катышках, прилипающих к коже, отодвинул шторку, чтобы посмотреть, где мы находимся.

Не увидел ни черта: только тёмную непроглядную степь до самого горизонта, над которым тусклой звездой горел одинокий фонарь.

— Где стоим? — спросил я. Почему-то мне показалось, что сосед не спит, хотя он и сопел громко, как бегемот.

— Какой-то полустанок, — лениво ответил он, почёсывая спину.

— Надолго?

— А бог его знает. У проводницы спроси, у тёть Лады. Она там.

Я натянул на мокрое тело майку, чертыхаясь и психуя, отряхнул шорты от белых мерзких катышков. Открыл двери купе — в поезде было странно тихо, словно все, абсолютно все спали или покинули поезд. В этой странной тишине слышно было, как скрипит резина моих тапок, которые я взял с собой в дорогу.

Проводница, крепкая женщина в годах, сидела на ступеньках вагона и перебирала черешню в небольшом берестяном сите. У неё был цепкий, колючий, умный взгляд и — неожиданно — толстая коса, переброшенная через плечо. Колоритная тётка.

Из степи ветер принёс немного прохлады, но воздух всё равно был тяжёлый, тёплый и душный. Я подставил под еле уловимое дуновение разгорячённое лицо, но это мне мало помогло.

— Не спится? — хмыкнула проводница, смачно обсасывая черешневую сладкую косточку.

— Пить охота, — сказал я. — Чай есть?

— Выпили всё, — просто ответила она. — Да ты сходи вон туда, к дереву. Там колодец есть, из него все воду берут, кому нужно, если мы тут останавливаемся. Хорошая вода, вкусная, лечебная.

Я глянул в указанную ею сторону и ничего не увидел. Темнота: даже небо тёмное, ни единой звезды.

— Дождь будет, наверное, — пояснила проводница. — Ну, пойдёшь?

Я задумчиво поскрёб в затылке.

— А долго стоять будем? — поинтересовался я.

— Да уж не меньше часа, — ответила проводница. — Бутылку-то дать?

Откуда-то из-за спины она выудила чуть помятую пластиковую полторашку, протянула её мне, и я спрыгнул на насыпь.

Пахло разогретыми летней жарой шпалами и травой, под ногами скрипели о резину мелкие камешки. Я шёл вперёд, в темноте спотыкаясь обо всё подряд и отчаянно матерясь про себя, потому что не видел абсолютно ничего, но пить хотелось зверски, и я не терял надежды найти треклятый колодец.

Вообще, нафига я сюда полез? Как тут оказался? Всё из-за неё, из-за жены, будь она неладна. Развестись можно и так, на расстоянии. Для этого не обязательны поездки и переговоры.

Я же безбожно вру себе — на самом деле я хочу её вернуть.

Небо прорезала яркая зарница, лизнув облака длинным светлым извилистым языком, и я увидел его — старый каменный колодец под таким же старым корявым деревом. И в самом деле, недалеко. Оглянувшись назад, увидел и тёмную тушу поезда. Успею, ничего не сделается.