Фандом: Ориджиналы. … Когда поезд тронулся и мне захотелось пить, я понял, что придется довольствоваться чаем от проводницы. Это жуткое пойло было кипяточно-обжигающее и от него становилось только хуже. Жара изматывала. Окно отказывалось открываться категорически и я чувствовал себя посаженным в духовку и запекаемым в собственном соку. Да я с ума тут сойду к концу пути! Я ненавидел этот поезд. Я ненавидел эти бесконечные поля за окном, которым не было конца и края, и только стук колес и мягкое покачивание успокаивали меня.
Добавить в моё избранное
14 мин, 8 сек 2200
Степь ещё раз вздохнула ветром, преддождевая свежесть прокатилась волнами по траве, чуть отгоняя духоту. Я глянул на небо — было очень темно и как-то первозданно дико, свободно и одиноко, словно я был на земле совершенно один, но одиночество не было пугающим, нет. Я почему-то почувствовал себя в другом, новом мире, как космонавт-первопроходец, вышедший из своей ракеты и глотнувший воздух чужой планеты. Новый мир, окружающий меня, только предстояло освоить, узнать, и это вселяло надежду и приносило ощущение упоительного предвкушения. Словно можно начать всё сначала, основать новую цивилизацию и почувствовать себя отправной точкой в целой череде веков и тысячелетий истории, если хотите.
Да, я неисправимый романтик; она тоже часто говорила, что я придумываю на ровном месте всякую восторженную чушь, что я хуже ребёнка… Такой вот нескладный я дурак, да.
У колодца росла старая яблоня. Это я понял по одуряющему запаху нагретых на солнце плодов. На один я наступил — яблоко громко лопнуло у меня под ногой, и сладким соком запахло ещё сильнее.
На корявом высохшем суку висело, покачиваясь, ведро на длинной цепи. Вытряхнув из него мелкий мусор и сухие листья, я глянул в колодец. Там было темно. Интересно, а вода-то там вообще есть?
Ведро с грохотом полетело вниз и шумно шлепнулось об воду, цепь в руках дернулась, натянулась, больно впиваясь в пальцы.
— Вот тебя бы, как это ведро, — злобно пыхтел я, вытягивая воду из темноты. — На верёвку и тянуть… чтоб не смела брыкаться…
Тяжёлое и мокрое, плещущее ледяную воду мне на ноги ведро было вытащено из колодца, и я, недолго думая, припал к нему пересохшими, слипшимися от солёного пота губами. Даже если бы ведро было полно жаб и змей, я, наверное, просто вытряхнул бы их на землю. Я пил жадно, взахлёб, обливаясь и не обращая внимания на обжигающий холод невероятно вкусной воды, которая наполняла мое разгорячённое тело какой-то лесной, хвойной прохладой и покоем.
Кап, кап, кап — с цепи в прохладную темноту звонко били капли светлой серебряной воды.
Говорят, звёзды видны в колодце даже днём.
Я заглянул вниз ещё раз и усмехнулся — а и правда видно. Ветер разогнал тучи, небо разъяснилось, вылезла луна из-за краешка чёрных облаков, и вода в моих ладонях стала светлая-светлая.
Кап, кап, кап… капли прохладного звонкого звёздного света.
Зачерпнув ладонями, я плеснул воды себе в лицо, на волосы, но вместо холода ощутил приятную, какую-то мятную бархатную прохладу, уносящую жар, стирающую солёную маску, стягивающую кожу. Ветер, проносящийся над моей первозданной дикой степью, волнами перекатывающий траву, теперь освежал, принося облегчение и покой, напряжение спало, словно смытое с плеч колодезной водой. Предстоящее путешествие больше не раздражало; осталась лишь горечь, словно хвойный привкус на губах. Кое-как наполнив помятую бутылку колодезной водой, я уселся под яблоней передохнуть и просушить вымокшую майку.
Господи, хорошо-то как здесь. Интересно, почему никогда не попадаешь в такие вот места, когда ездишь на пикники? Вечно попадаются мокрые берега с осклизлой жалкой травой и неряшливыми остатками чужих костров на рыжем песке.
А тут хорошо. Свободно. Дико. Хорошо…
Ну и что? Что теперь?
Вместе с раздражением ушла злость и подсознательное желание ругаться, доказывать свою правоту и выходить победителем. Я хмыкнул, мысленно прокручивая все варианты предстоящего мне непростого разговора. Я хотел доказать что-то, да, настоять и убедить. А надо ли это? Кого побеждать-то?
Рассматривая звёзды над головой, я похрустывал найденным тут же яблоком, суховатым, сморщенным и тёплым, но переспелым, сладким и ароматным до безумия.
В кармане завозился телефон, пиликая будильником назойливую мелодию. Это было странно: не помню, чтобы ставил будильник на этот час.
Вытащив телефон, я посмотрел время — половина второго. Наверняка она уже спит. Или не спит, меня ждёт? Мать не могла ей не сказать. Тоже, наверное, готовится к встрече, выдумывает аргументы, доказательства, собирается кричать и спорить…
Я ещё раз глянул на небо, подмигивающее мне отмытыми в дождевых облаках светлыми звёздами. Позвонить, что ли? Может, возьмёт трубку? Может, отсюда меня услышит?
Гудков было совсем немного, всего три, и я услышал в динамике её голос.
— Не спишь? — почему-то спросил я.
— Не сплю, — тихо ответила она.
— А я к тебе еду, — растерянно сказал я, совершенно обалдев от того, как легко вдруг клеился наш разговор.
— Я знаю, — всхлипнула она.
— Не реви, — строго сказал я, и она засмеялась сквозь слёзы.
— Ладно, — прошептала она чуть слышно. — Я встречу тебя завтра.
— Хорошо, — я улыбался как дурак, еле удерживая себя, чтобы не встать на уши и не заорать. Сердце выскакивало из груди. — Я тебе яблоко привезу. Вкусное. Хочешь?
Да, я неисправимый романтик; она тоже часто говорила, что я придумываю на ровном месте всякую восторженную чушь, что я хуже ребёнка… Такой вот нескладный я дурак, да.
У колодца росла старая яблоня. Это я понял по одуряющему запаху нагретых на солнце плодов. На один я наступил — яблоко громко лопнуло у меня под ногой, и сладким соком запахло ещё сильнее.
На корявом высохшем суку висело, покачиваясь, ведро на длинной цепи. Вытряхнув из него мелкий мусор и сухие листья, я глянул в колодец. Там было темно. Интересно, а вода-то там вообще есть?
Ведро с грохотом полетело вниз и шумно шлепнулось об воду, цепь в руках дернулась, натянулась, больно впиваясь в пальцы.
— Вот тебя бы, как это ведро, — злобно пыхтел я, вытягивая воду из темноты. — На верёвку и тянуть… чтоб не смела брыкаться…
Тяжёлое и мокрое, плещущее ледяную воду мне на ноги ведро было вытащено из колодца, и я, недолго думая, припал к нему пересохшими, слипшимися от солёного пота губами. Даже если бы ведро было полно жаб и змей, я, наверное, просто вытряхнул бы их на землю. Я пил жадно, взахлёб, обливаясь и не обращая внимания на обжигающий холод невероятно вкусной воды, которая наполняла мое разгорячённое тело какой-то лесной, хвойной прохладой и покоем.
Кап, кап, кап — с цепи в прохладную темноту звонко били капли светлой серебряной воды.
Говорят, звёзды видны в колодце даже днём.
Я заглянул вниз ещё раз и усмехнулся — а и правда видно. Ветер разогнал тучи, небо разъяснилось, вылезла луна из-за краешка чёрных облаков, и вода в моих ладонях стала светлая-светлая.
Кап, кап, кап… капли прохладного звонкого звёздного света.
Зачерпнув ладонями, я плеснул воды себе в лицо, на волосы, но вместо холода ощутил приятную, какую-то мятную бархатную прохладу, уносящую жар, стирающую солёную маску, стягивающую кожу. Ветер, проносящийся над моей первозданной дикой степью, волнами перекатывающий траву, теперь освежал, принося облегчение и покой, напряжение спало, словно смытое с плеч колодезной водой. Предстоящее путешествие больше не раздражало; осталась лишь горечь, словно хвойный привкус на губах. Кое-как наполнив помятую бутылку колодезной водой, я уселся под яблоней передохнуть и просушить вымокшую майку.
Господи, хорошо-то как здесь. Интересно, почему никогда не попадаешь в такие вот места, когда ездишь на пикники? Вечно попадаются мокрые берега с осклизлой жалкой травой и неряшливыми остатками чужих костров на рыжем песке.
А тут хорошо. Свободно. Дико. Хорошо…
Ну и что? Что теперь?
Вместе с раздражением ушла злость и подсознательное желание ругаться, доказывать свою правоту и выходить победителем. Я хмыкнул, мысленно прокручивая все варианты предстоящего мне непростого разговора. Я хотел доказать что-то, да, настоять и убедить. А надо ли это? Кого побеждать-то?
Рассматривая звёзды над головой, я похрустывал найденным тут же яблоком, суховатым, сморщенным и тёплым, но переспелым, сладким и ароматным до безумия.
В кармане завозился телефон, пиликая будильником назойливую мелодию. Это было странно: не помню, чтобы ставил будильник на этот час.
Вытащив телефон, я посмотрел время — половина второго. Наверняка она уже спит. Или не спит, меня ждёт? Мать не могла ей не сказать. Тоже, наверное, готовится к встрече, выдумывает аргументы, доказательства, собирается кричать и спорить…
Я ещё раз глянул на небо, подмигивающее мне отмытыми в дождевых облаках светлыми звёздами. Позвонить, что ли? Может, возьмёт трубку? Может, отсюда меня услышит?
Гудков было совсем немного, всего три, и я услышал в динамике её голос.
— Не спишь? — почему-то спросил я.
— Не сплю, — тихо ответила она.
— А я к тебе еду, — растерянно сказал я, совершенно обалдев от того, как легко вдруг клеился наш разговор.
— Я знаю, — всхлипнула она.
— Не реви, — строго сказал я, и она засмеялась сквозь слёзы.
— Ладно, — прошептала она чуть слышно. — Я встречу тебя завтра.
— Хорошо, — я улыбался как дурак, еле удерживая себя, чтобы не встать на уши и не заорать. Сердце выскакивало из груди. — Я тебе яблоко привезу. Вкусное. Хочешь?
Страница 3 из 4
