Трудный ребенок

Миссис Кривс была такая приземистая, пухленькая и квадратная, что Антиплащ про себя сразу окрестил ее Тумбочкой.

У нее был строгий деловой костюм, строгая осанка и строгое лицо. Очки ее были разбиты строго по последней моде — кокетливой «звездочкой» в верхнем наружном уголке левого стекла. Голос у нее, которым она обратилась к посетителю, тоже был, увы, достаточно строгий:

— Ах, это вы, мистер Антиплащ? Проходите, присаживайтесь. Вы, конечно, понимаете, о чем я, как директор школы, в которой учится ваша дочь, хочу с вами поговорить?

Антиплащ угрюмо смотрел на портрет Великого Герострата, висевший на стене аккурат над строгим, выкрашенным в лиловый цвет тумбочкиным «ирокезом». Втайне желая, чтобы тяжелая рама сорвалась со своего гвоздя, и… Алле-гоп, как говорят циркачи!

— Да. Речь пойдет об Антигусене.

Антиплащ слегка оживился.

— Она что-то натворила?

Тумбочка скорбно поджала губы.

— Увы, нет. Не могу вас ничем порадовать, мистер Антиплащ. Скорее, наоборот. Ваша дочь… очень трудный ребенок, к сожалению. Она никогда не прогуливает уроки, не хамит учителям, не подкладывает им кнопки на стулья и не разливает воду в туалете. Она даже — можете себе такое представить? — никогда не издевается над своими робкими и запуганными одноклассниками! Это… это уже переходит всякие границы! Просто возмутительно! Да-да, возмутительно, именно так! А успеваемость? Это же просто тихий ужас… За последнее полугодие она не получила ни одной двойки! Да что там двойки — даже тройки у нее крайне редки… в дневнике у нее только четверки и, даже представить страшно — пятерки! Вы понимаете? С этим надо как-то бороться… Что ее ждет, с такой-то успеваемостью, а? Гимназия для вундеркиндов? Колледж? Университет? А в итоге — диплом Врача? Или Искусствоведа? Или, страшно сказать — Учителя? Как она будет с ним выживать в нашем-то циничном и безграмотном мире? Я понимаю, вы очень занятой человек, мистер Антиплащ, и вам трудно приходится в роли отца-одиночки, но, ради будущего вашей дочери, вы должны что-то с этим сделать. Как-то ей объяснить… повлиять… может быть, даже собственным примером. Или…

БУМЦ!

Миссис Кривс испуганно подпрыгнула: вдребезги разлетелось окно в директорском кабинете, фонтаном брызнули в стороны осколки стекла, в крохотную комнатку ворвался жизнерадостный весенний ветерок и вместе с ним — тяжелый пупырчатый баскетбольный мяч. Антиплащ невольно выглянул в школьный двор: внизу стоял какой-то бритый паренек в черной кожаной куртке и торжествующе ухмылялся — ухмылкой меткого стрелка, после долгих стараний попавшего наконец в неуловимое «яблочко». Антиплащ сразу его узнал.

Подкатившаяся к окну на коротких ножонках Тумбочка — тоже.

— Ах, ну, конечно, это АнтиГогочка Мадлфут — гордость нашей школы! Отпетый хулиган, лучший в округе грубиян и законченный отморозок! Он уже в пятый раз разбивает окно в моем кабинете — и это только за последнюю неделю! А буквально на днях он проткнул шины в машине завуча, подкинул географичке дохлую мышь и написал на стене в туалете пятнадцать похабных предложений с подробными иллюстрациями… и при этом в каждом неприличном слове сделал минимум две ошибки! Очень, очень талантливый ребенок… попомните мои слова, этого мальчика ждет головокружительная карьера!

— Да уж, перспективный товарищ, — злобно пробурчал Антиплащ.

— О, несомненно! У него есть нахальство и деловая хватка. Этот малыш далеко пойдет…  — Тумбочка раздулась от гордости. — С такими-то задатками он вполне может стать Бизнесменом или Коммерсантом. Или Финансистом. Или даже Политиком, вы представляете? Вот на кого должна равняться ваша девочка! Пожалуйста, поговорите с ней, постарайтесь как-то отвлечь ее от учебы и наставить на путь зла и непослушания… Будьте жестоким, но убедительным! И помните — мы делаем все это только в ее собственных интересах.

— Да, — сказал Антиплащ. — Да, конечно, я с ней поговорю… постараюсь ей объяснить… как-то до нее донести… Считайте, что я принял все сказанное к сведению, Тум… то есть миссис Кривс. Всего вам самого наихудшего! Чтоб вы с вашими советами провалились куда подальше!

— Вы тоже, мистер Антиплащ. Чтоб вам век воли не видать!

Домой он возвращался мрачнее тучи.

Где, где же он сделал ошибку, где, как, в чем? Когда он упустил свою дочь? Разве он не был к ней холоден и безразличен? Разве не ругал ее за малейшее проявление доброты? Разве интересовался ее жизнью и успехами в школе? Никогда! Разве не лгал ей бесцеремонно и нагло, ни с чем не считаясь? Разве не подавал ей всегда дурной пример собственным эгоизмом, алчностью и гнусным аморальным поведением? Ему абсолютно не в чем себя упрекнуть — и все же… все же… Ну почему ему постоянно приходится за нее краснеть? Почему она не такая, как все?

Антигусена, как всегда, сидела в своей комнате. Читала книжку. И это были — о, ужас!