Остролист, тринадцать дюймов

Она не жалела его? Она ему сочувствовала? Воистину, сегодня был наистраннейший день в Истории Магии. Сначала волшебник Гарри Поттер сам копал могилу для домового эльфа, которого считал другом. Теперь юная волшебница, Луна Лавгуд, сочувствует горю гоблина по поводу погибшего собрата. И если Гарри Поттер разочаровал, потому что точно солгал при заключении соглашения, то чего ждать от этой девочки?

— Спасибо, мисс, — Крюкохват равнодушно кивнул, исключительно из уважения к памяти погибшего.

— Мой дед сейчас делает волшебные палочки, — просеивая между пальцами песок, произнесла Луна. Кажется, даже ее друзья считали ее странноватой.

— Видимо, ему не терпится вооружить вас, — пожал плечами Крюкохват, переводя взгляд на море.

— Ему не терпится поскорей взять с меня Непреложный Обет, чтобы я не смогла никому рассказать, чему он меня научил, — отозвалась Луна.

— Зачем же он учил вас? — Крюкохвата не слишком интересовал ответ, но ему был свойственен такт, не поощрявший резкое обрывание беседы с тем, кто принес соболезнования горю.

— Боялся, что семейные секреты погибнут…

В этом все люди. Скупиться на знания для других, лишь бы урвать свою мелочную выгоду, и лишь в последний момент спохватиться. Гоблинский народ никогда этого не понимал. Любое новое знание сразу же передавалось по цепочке — от мастера десяти ученикам и так далее.

А эти чертовы Обеты людей так и не дали гоблинам возможности узнать методику изготовления волшебных палочек, потому что мастера гибли, только начав говорить.

Даже текст Обета гоблины знали не дословно.

Не сообщать способ изготовления волшебной палочки нечеловеческим народам; не распространять знания о мастерстве вне семьи; накладывать на каждого ученика Непреложный Обет о выполнении соглашения. Теперь оказывается, что в случае угрозы гибели секретов семьи мастер может переложить обязанности Обетования ученика на другого изготовителя волшебных палочек.

— Вы умеете мечтать, мистер Крюкохват? — и снова заданный невпопад вопрос вывел Крюкохвата из размышлений. Он уже позабыл про волшебницу, которая никак не могла унять собственное любопытство.

— Разумеется, мисс, — ворчливо отозвался он.

— А ваши мечты — они сильные?

— Судите сами, мисс, я мечтаю о свободе… Свободе своего народа от человеческого гнета, — в голос прорвалось тщательно сдерживаемое раздражение. Все же не стоило так много общаться с волшебниками — это плохо сказывалось на корректности.

— Сильные, — улыбнулась Луна, — а я мечтаю о том, чтобы мама была жива…

Крюкохват хотел было поинтересоваться о причинах столь странной откровенности, но вопрос встал комком в горле, когда он увидел, как на пальцах юной волшебницы загорается сиреневый огонь.

— Что это? — иной вопрос сорвался с губ совсем неожиданно.

— Это моя мечта… — пожала плечами Луна и, дунув на сгусток волшебства, отправила его в краткий полет до надгробного камня. — Вам подойдет остролист, господин Крюкохват.

И Луна исполнила желание, терзавшее Крюкохвата еще несколько минут назад — легко зашагала прочь, оставив его в одиночестве.

Слабо осознавая, что делает, Крюкохват положил ладонь на камень. И ощутил его — волшебство. Ту самую магию, которая снимала с волшебников необходимость в утомительных ритуалах для достижения какой-то магической цели…

Эпилог

— Мы надеялись, что вы сможете положить конец раздору наших народов, — мягко говорит Крюкохват, глядя на министра магии.

— Иными словами, вы рассчитываете на равенство? — насмешливо отзывается та. — Рассчитываете, что я дам вам то, чего у вас до этого не было веками?

— Но вы первый министр с прореволюционными идеями…

— Эти идеи канули в Лету с тех пор, как я выросла, — усмешка министра расцветает шире.

— Значит, вы союза не хотите? — ровно переспрашивает Крюкохват.

— Скажите спасибо, что я не припоминаю вам, как меня и моих друзей вы, Крюкохват, бросили одних в подземельях Гринготтса, — собеседница резко захлопывает папку на своем столе. — Вам пора, время вашей аудиенции завершено.

Крюкохват тихо выходит.

«Гермиона Грейнджер, Министр Магии», — гласит табличка на двери.

Что ж, положение не изменилось. Стоит ли удивляться. Люди никогда не меняются.

Гоблин шагает медленно, тяжело опираясь на трость.

А в холле, у уродливого фонтана с представителями магических рас, он видит Ее.

И мир замирает.

Это первая их встреча за много лет. Десять? Двенадцать?

Пусть сейчас перед Крюкохватом стоит взрослая женщина, но она так и осталась не очень высокой. По меркам людей.

Ее глаза чуть более навыкате, чем положено. И сама она более эфемерная и хрупкая, нежели обычные люди.