Месть

И ему с убаюканной на руках маленькой дочерью Лили кажется, что наконец-то все бесконечно хорошо, но почти сразу же ему приходит в голову мысль, каким все будет, когда Гермиона снова исчезнет вместе с этими тремя разбойниками.

— Что между вами вообще произошло? — спрашивает Гермиона, присаживаясь на диван. Она встряхивает копной волос и просит Гарри помочь Альбусу снять обувь. — Почему вы так ненавидите друг друга? Зачем вы делаете такое друг с другом?

По-началу Гарри подумал, что она говорит о нем и Малфое, но потом понял, что она, естественно, имеет в виду Джинни.

— Когда мы с мамой наконец-таки вернемся домой? — интересуется Джеймс. Он самый старший и уже понимает большинство вещей, которые происходят вокруг него.

— Я не знаю, ангел мой, — говорит шепотом Гарри, целуя Лили в лобик. Потом он, подняв руку, прижимает к себе старшего сына. У него трое детей. И он совершенно не знает, как показать переполнявшую его сердце любовь, которую он чувствует по отношению к ним.

— Мама сказала, что мы останемся в Норе, — вскрикивает Альбус.

Гарри испуганно закрывает глаза. Джинни никогда его не простит. Между тем он знает, что ему, на самом-то деле, все равно. Между ними слишком много всего произошло. Она его обманула — он заставил ее смотреть, как они с Драко трахаются. В ужасе он начинает задыхаться, однако ему быстро удается подавить начавшуюся панику.

— Ты не придешь больше, да? — спрашивает Джеймс, печально смотря на него.

— Я не думаю, — подтверждает Гарри, качая головой.

Как только Гермиона вместе с детьми исчезает в камине, он падает на колени и плачет. Его дети. Его любимые дети.

Неуверенной поступью он направляется в свой кабинет, стараясь не смотреть на диван, на котором они с Драко были вместе в то время, как Джинни, как окаменевшая кукла, сидела на стуле в столовой.

Оно тут. Специальное разрешение. Он обещал Нарциссе, что Драко увидит своего отца. Если это так важно для блондина, то он должен отдать разрешение. Он никогда бы не предложил Нарциссе эту отвратительную торговлю. В конце концов, она же спасла ему жизнь. Самое меньшее, что он мог теперь сделать, — это исполнить ее желание.

… ~ …

Драко зависал практически каждый день в этом блядском гей-баре. Вечер за вечером он просиживал за барной стойкой, уставившись в свой бокал, будто на дне его транслировалось маггловское телевидение.

Заметив Поттера, он вскакивает со стула.

— Что? — спрашивает он, и Гарри с удовольствием отмечает, что в этот раз голос стал скрипучим именно у Драко.

— Мы должны встретиться, — сказал Гарри, стараясь оставаться спокойным. Он сел рядом с блондином, заказывая Sex on the Beach.

— Никогда. Поттер. Забудь об этом, — Драко качает головой. — Мы с тобой это уже проходили.

Гарри посмотрел на него. Он однозначно был геем и, должно быть, он одержим Гарри, раз был готов для этого заняться сексом с Джинни.

— Ну, так кто проиграл? — тихо спрашивает Гарри. Он вырисовывает пальцем узор на стойке, пытаясь игнорировать тот факт, что ему стало плохо, когда после обеда (во время которого он был предоставлен сам себе), он задумался о том, что хотел отомстить Джинни и Драко. — Ты говоришь, что не знаешь, кто из нас большее дерьмо, но ты знаешь, кто из нас троих проиграл. Кто это?

— Она, — сразу же выпаливает Драко. Слишком быстро. Слишком заученно.

— Ты лжешь, Драко, — возражает Гарри. — Это ты. Ты — неудачник.

Вновь веки Драко дрогнули, и на этот раз Гарри был уверен, что ему это не показалось.

— Ты хотел этого еще со времен Хогвартса. Но тогда была война. Потом я женился. Появились дети. Стал аврором. А ты в это время уже должен был отрабатывать соцчасы. К тому же был подвергнут остракизму. Ты гей. Чистокровный педик. Не очень удобный расклад, я думаю, не так ли? — Гарри встал и внезапно все, что он испытывал к Драко на протяжении долгих лет, исчезло. Не было больше ненависти. Не было ярости. Не было желания мстить. Была только жалость. И что-то еще незнакомое, что-то, за что Гарри никак не мог ухватиться, и он был уверен, что и не хочет этого делать.

Драко молчал. Он стиснул зубы так сильно, что заходили желваки и задрожала челюсть.

— Это была зависть?— спросил Гарри. — Или чистая страсть?

Драко сглотнул и закрыл глаза.

— Я должен встретиться с тобой, — продолжал Гарри. — Я хотел бы отдать тебе разрешение на встречу с твоим отцом.

Драко покачал головой:

— Забудь об этом, Поттер. Моя мать… моя мать все сделала бы для меня. Ты не должен был ее трогать. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.

— Ты забрал у меня моих детей, — прошептал Гарри, цепляясь за барную стойку, — им вдруг овладела паника: возможно, он больше никогда не сможет увидеть своих детей.

Он сглотнул, затем сунул блондину записку с указаннымместом и временем.