Месть

Он посмотрел на Нарциссу, откашлялся и добавил:

— Я читал, что он сильно страдает от того, что он не может видеть своего отца.

Нарцисса кивнула:

— У Вас ведь также, правда? Но Вы просто не можете судить об этом, Ваши же родители предпочли вмешаться в то, что им не следовало, и, к сожалению, им пришлось заплатить за это, — она холодно посмотрела на него.

«Как и Вы сами, и ваш ебанутый муженек», — подумал Гарри. Вот глупая баба. Она не слишком облегчала ему задачу: вести себя с ней вежливо и галантно, как подобает ситуации.

— Я могу помочь вашему сыну с визитом, раз он этого так хочет, — сказал он, заставляя себя улыбнуться.

Она, казалось, сбита с толку, ее брови удивленно изогнулись:

— Почему? — спросила она, сделав глоток чая. Ее пальцы дрожали.

Он пожал плечами:

— Вы спасли мне жизнь, — повторил он. — Но Вы должны оказать мне услугу.

Он чуть подался вперед, произнося «Муффлиато». Кабинет в действительности был хорошо защищен, к тому же имелись достаточно толстые стены, чтобы никто не смог подслушать. Но он решил на всякий случай перестраховаться.

… ~ …

Он нашел его в маггловском гей-клубе. Тот факт, что слизеринец зачастую бывает здесь, Гарри также узнал из досье на Малфоев. Маггловские полицейские довольно часто задерживали Драко после потасовок и помещали в вытрезвитель. Конечно же, имелись регулярные отчеты, которые писали авроры, работающие под прикрытием в маггловской полиции, и отправляли в Министерство.

— Привет, — произнес Поттер, усаживаясь за барную стойку рядом с блондином. На миг у него создалось впечатление, что веки Малфоя затрепетали, но, вероятно, это всего лишь воображение.

— Что ты хочешь? — спросил Драко, обводя взглядом бар. Он думал, что Гарри взял с собой братьев Уизли, чтобы отомстить ему.

Он переспал с его женой. И он переспал с ним. Гарри ненадолго прикрыл глаза, когда память услужливо подкинула эти воспоминания, и он заметил какое-то теплое чувство, сконцентрировавшееся в районе живота, когда он подумал об этом. Он хотел не этого — он хотел ненавидеть Драко за случившееся. За то, что он причинил так много боли Джинни. За то, что он причинил такую же боль ему, Гарри. За то, что он забрал у Гарри все, что так было важно для него: его детей.

— У тебя есть Омут памяти? — спросил Поттер, сунув руку в карман брюк.

— Зачем он тебе? — спрашивает удивленный Драко. Сейчас он выглядит не очень хорошо, отмечает Гарри. Что с ним случилось? Неужели Нарцисса права и ему так сильно не хватает отца? Или что-то другое терзает его?

— У меня есть воспоминание, которое ты должен посмотреть, — поделился с ним брюнет. Ему не понравился свой голос, который неожиданно стал скрипучим.

Он подумал, что было бы лучше просто исчезнуть, но потом достал фиал с воспоминанием из кармана и поставил перед Малфоем.

— Что это? — спросил Драко, проводя пальцем по закрывающей фиал пробке. Эти тонкие пальцы, подумал Гарри и закрыл глаза. Перед его мысленным взором предстали эти же пальцы, ласкающие его пупок.

«Это болезнь», — решил Поттер. Он хотел открыть глаза, забрать фиал и исчезнуть. Попробовать уговорить Джинни разрешить ему снова видеться с детьми, но Малфой уже крепко держит этот мордредов сосуд.

— Воспоминание о нашей ночи втроем? — предположил Драко и, усмехаясь, закусил губу.

К Гарри вновь вернулась ярость, принесшая ему облегчение. Все было так, как и должно быть.

— Нет, — он покачал головой и, встав со стула, зашел Драко за спину. Обхватить его узкие плечи — какое замечательное чувство. Гарри позволил себе две секунды перед тем, как наклониться и прошептать блондину на ухо:

— Мы квиты, милый. Ты трахнул мою жену. Я трахнул твою мать.

Драко наносит ответный удар

Гарри чувствовал себя не настолько хорошо, как предполагал.

Ночью он проснулся в холодном поту, вспоминая, как им нежным был Драко в тот вечер, когда они были вместе, и как в ужасе закрылись глаза Нарциссы, когда он сказал ей, какую цену ей придется заплатить, чтобы получить разрешение для Драко на свидание с его отцом.

Конечно же, она согласилась. Она сделала бы все для своего сына. Сначала Гарри воспользовался Джинни, чтобы отомстить, а потом он сделал тоже самое с Нарциссой. Гарри был настоящим мудаком. Собственно говоря, после этого он даже не заслуживал обнимать своих детей.

Но, когда они были рядом, все забывалось, а когда заключал их в свои объятия, ему хотелось плакать. Он так много потерял — он потерял их, своих детей.

— Джинни не знает, что я здесь, — говорит Гермиона, посматривая на часы. Гарри едва ли слушает ее, наблюдая с колотящимся сердцем за своими чудесными сыновьями, которые воодушевленно рассказывают ему о недавней поездке с дедушкой Артуром.