Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к «Тварь диковинная» и«Мамочка, скажи, чем лечат нелюбовь». Заключительная часть трилогии.Когда давно забытое прошлое вновь стоит у тебя на пороге, как сложно бывает сделать правильный выбор между «нужно» и«хочу».
Добавить в моё избранное
41 мин, 13 сек 19331
Пока я роюсь в ящике стола, за спиной раздается покашливание — в комнату входит Драко.
— Отец, послушай… — я затыкаю его привычным жестом, которого он в детстве боялся до одури. Сын немедленно замолкает, приятно видеть, что некоторые вещи не меняются никогда.
— Кажется, я тебя сюда не приглашал, — резко выплевываю я, продолжая рыться в столе.
— Извини, — бурчит он, а через секунду восклицает с явным изумлением в голосе. — Это что, Грейнджер?!
Оборачиваюсь так стремительно, что меня пошатывает. Так и есть — этот идиот хапнул с комода колдографию в рамке, на которой мы втроем жарим барбекю на заднем дворе Грейнджер. Ронни сидит у меня на шее, рядом ее мать с тарелкой хохочет-заливается — с куска мяса, который держит Ронни, мне на голову мирно капает кетчуп. Я размазываю густую красную массу по щекам и свечусь той самой идиотской улыбкой, что так презирал раньше.
— Это и есть твоя семья? — Драко явно удивлен, но неприязни в его голосе нет.
— Поставь на место! — рявкаю я, и он моментально подчиняется, но продолжает с любопытством рассматривать фото. Отведя взгляд от рамки, он замечает развешанные по стенам рисунки Ронни и его лицо вытягивается еще сильнее.
— А как Грейнджер отнеслась к тому, что ты убийца? — как бы между прочим спрашивает он.
— Гораздо лучше, чем вы, — пожимаю я плечами, нахожу, наконец, документы и захлопываю ящик.
Через полчаса я абсолютно свободен. У меня больше нет денег, нет законной семьи, но есть люди, которые помогали мне выживать, когда я был нищим… ненужным… никем… Только полный дурак откажется от такого. А я никогда дураком не был.
Нарцисса на прощание даже не оборачивается. Хоть что-то хорошее сделала. Драко же явно расстроен, но мне уже нет никакого дела — я ухожу. Бывшая жена не трогает содержимое сейфа, из чего я делаю вывод, что она пока не все растрясла, что тут же подтверждается — прямо на моих глазах она обменивает внушительную сумму в пятьдесят тысяч галлеонов на американские магловские доллары и, разделив их на две части, переводит на две магловские же банковские карты — теперь в Гринготтсе оказывают и такие услуги. После войны маглорожденных волшебников стало гораздо больше. Уже выходя из кабинета, слышу, как она просит оформить одну карту на себя, а другую на Драко. Подавись, стерва…
Неприятное начало дня настолько выводит меня из равновесия, что я отказываюсь от задуманной ранее прогулки и аппарирую прямо к дому Грейнджер. Стоит мне сделать несколько шагов по направлению к входной двери, как она тут же распахивается, явив миру одетую в пижаму Ронни.
— Люциус! — она летит ко мне прямо в тапочках, подпрыгивает и виснет на моей шее. — Мы тебя заждались! Почему ты так долго?
— Прости, кроха, меня задержали дела, — я подхватываю девочку на руки и несу в дом, — пойдем скорее внутрь, а то простудишься.
— Доброе утро, — приветствует меня Грейнджер, выходя из кухни, пока я, не выпуская Ронни из рук, скидываю ботинки, — проходите за стол, завтрак уже готов.
Пока мы едим овсянку с орехами, запивая ее горячим шоколадом, Ронни подпрыгивает на стуле, увлеченно расписывая планы на сегодняшний день. Судя по всему, мне предстоит лепить снеговика. Должно быть весело.
— Завтра мы едем на выходные в наш загородный дом, — сообщает Грейнджер, отрезая мне увесистый кусок своего фирменного вишневого пирога, — он принадлежит моим родителям и зимой там просто превосходно. Вы ведь составите нам компанию?
— С удовольствием, — глядя в умоляющие глаза Ронни, отвечаю я и улыбаюсь, видя восторг на лице девочки, — никогда не был в загородном доме.
— Боюсь, он вовсе не такой роскошный, как Малфой-мэнор, — смущенно бормочет Грейнджер, когда Ронни, дожевав пирог, убегает одеваться, — это всего лишь небольшой домик с удобствами, но зато там великолепный воздух.
— Замечательно, — совершенно искренне отвечаю я, она радостно улыбается, но тут возвращается Ронни, уже одетая в теплую куртку и шапочку с помпоном, и выволакивает меня из-за стола.
День рядом с ними, как и любой другой, пролетает почти незаметно. Мы с Ронни лепим снеговика, вернее, лепит Ронни, а я, как послушный ученик, действую на подхвате. Утащить ее с улицы невозможно, и Грейнджер, несколько раз безуспешно позвав нас к обеду, наконец сдается и выносит чай с горячими бутербродами прямо во двор. Мы сидим на маленькой крытой веранде и смотрим на падающие хлопья снега, у меня на коленях Ронни, подносящая бутерброд к моему рту — после простудного супа малышка всегда внимательно следит, чтобы я хорошо кушал — а Грейнджер наблюдает за нами, то и дело пряча лукавую улыбку в чашку с чаем. И мне сейчас так хорошо и спокойно, как никогда не было даже с переполненными сейфами.
Покончив с бутербродами, мы с новыми силами бросаемся на снеговика. Когда голова занимает законное место, Ронни притаскивает из сарая пластмассовое ведерко, в котором лежат несколько угольков и морковка.
— Отец, послушай… — я затыкаю его привычным жестом, которого он в детстве боялся до одури. Сын немедленно замолкает, приятно видеть, что некоторые вещи не меняются никогда.
— Кажется, я тебя сюда не приглашал, — резко выплевываю я, продолжая рыться в столе.
— Извини, — бурчит он, а через секунду восклицает с явным изумлением в голосе. — Это что, Грейнджер?!
Оборачиваюсь так стремительно, что меня пошатывает. Так и есть — этот идиот хапнул с комода колдографию в рамке, на которой мы втроем жарим барбекю на заднем дворе Грейнджер. Ронни сидит у меня на шее, рядом ее мать с тарелкой хохочет-заливается — с куска мяса, который держит Ронни, мне на голову мирно капает кетчуп. Я размазываю густую красную массу по щекам и свечусь той самой идиотской улыбкой, что так презирал раньше.
— Это и есть твоя семья? — Драко явно удивлен, но неприязни в его голосе нет.
— Поставь на место! — рявкаю я, и он моментально подчиняется, но продолжает с любопытством рассматривать фото. Отведя взгляд от рамки, он замечает развешанные по стенам рисунки Ронни и его лицо вытягивается еще сильнее.
— А как Грейнджер отнеслась к тому, что ты убийца? — как бы между прочим спрашивает он.
— Гораздо лучше, чем вы, — пожимаю я плечами, нахожу, наконец, документы и захлопываю ящик.
Через полчаса я абсолютно свободен. У меня больше нет денег, нет законной семьи, но есть люди, которые помогали мне выживать, когда я был нищим… ненужным… никем… Только полный дурак откажется от такого. А я никогда дураком не был.
Нарцисса на прощание даже не оборачивается. Хоть что-то хорошее сделала. Драко же явно расстроен, но мне уже нет никакого дела — я ухожу. Бывшая жена не трогает содержимое сейфа, из чего я делаю вывод, что она пока не все растрясла, что тут же подтверждается — прямо на моих глазах она обменивает внушительную сумму в пятьдесят тысяч галлеонов на американские магловские доллары и, разделив их на две части, переводит на две магловские же банковские карты — теперь в Гринготтсе оказывают и такие услуги. После войны маглорожденных волшебников стало гораздо больше. Уже выходя из кабинета, слышу, как она просит оформить одну карту на себя, а другую на Драко. Подавись, стерва…
Неприятное начало дня настолько выводит меня из равновесия, что я отказываюсь от задуманной ранее прогулки и аппарирую прямо к дому Грейнджер. Стоит мне сделать несколько шагов по направлению к входной двери, как она тут же распахивается, явив миру одетую в пижаму Ронни.
— Люциус! — она летит ко мне прямо в тапочках, подпрыгивает и виснет на моей шее. — Мы тебя заждались! Почему ты так долго?
— Прости, кроха, меня задержали дела, — я подхватываю девочку на руки и несу в дом, — пойдем скорее внутрь, а то простудишься.
— Доброе утро, — приветствует меня Грейнджер, выходя из кухни, пока я, не выпуская Ронни из рук, скидываю ботинки, — проходите за стол, завтрак уже готов.
Пока мы едим овсянку с орехами, запивая ее горячим шоколадом, Ронни подпрыгивает на стуле, увлеченно расписывая планы на сегодняшний день. Судя по всему, мне предстоит лепить снеговика. Должно быть весело.
— Завтра мы едем на выходные в наш загородный дом, — сообщает Грейнджер, отрезая мне увесистый кусок своего фирменного вишневого пирога, — он принадлежит моим родителям и зимой там просто превосходно. Вы ведь составите нам компанию?
— С удовольствием, — глядя в умоляющие глаза Ронни, отвечаю я и улыбаюсь, видя восторг на лице девочки, — никогда не был в загородном доме.
— Боюсь, он вовсе не такой роскошный, как Малфой-мэнор, — смущенно бормочет Грейнджер, когда Ронни, дожевав пирог, убегает одеваться, — это всего лишь небольшой домик с удобствами, но зато там великолепный воздух.
— Замечательно, — совершенно искренне отвечаю я, она радостно улыбается, но тут возвращается Ронни, уже одетая в теплую куртку и шапочку с помпоном, и выволакивает меня из-за стола.
День рядом с ними, как и любой другой, пролетает почти незаметно. Мы с Ронни лепим снеговика, вернее, лепит Ронни, а я, как послушный ученик, действую на подхвате. Утащить ее с улицы невозможно, и Грейнджер, несколько раз безуспешно позвав нас к обеду, наконец сдается и выносит чай с горячими бутербродами прямо во двор. Мы сидим на маленькой крытой веранде и смотрим на падающие хлопья снега, у меня на коленях Ронни, подносящая бутерброд к моему рту — после простудного супа малышка всегда внимательно следит, чтобы я хорошо кушал — а Грейнджер наблюдает за нами, то и дело пряча лукавую улыбку в чашку с чаем. И мне сейчас так хорошо и спокойно, как никогда не было даже с переполненными сейфами.
Покончив с бутербродами, мы с новыми силами бросаемся на снеговика. Когда голова занимает законное место, Ронни притаскивает из сарая пластмассовое ведерко, в котором лежат несколько угольков и морковка.
Страница 3 из 12
