Третья половина души

— Давай, Люциус, — командным тоном заявляет она, — сделай ему глазки.

Наверное, у меня очень удивленная физиономия, потому что из дома доносится приглушенный хохот. Ронни поворачивается и грозит в окошко кулаком. Смех всхлипывает и обрывается.

— Давай покажу, — вздыхает девочка и начинает инструктаж.

Пока она вставляет в снежный шар морковку, я, чертыхаясь про себя, вкручиваю скользкие от влаги угли в спрессованный снег. В завершение Ронни нахлобучивает на снеговика ведерко, отступает на шаг, чтобы полюбоваться и горестно охает.

— Ой, а шарфика-то нету, — всплеснув руками, жалуется она.

— Сейчас будет, — снимаю со своей шеи серый кашемировый шарф и обматываю снежного уродца. Ронни с восторгом осматривает его, подходит ко мне и крепко обнимает за талию.

— Спасибо, Люциус, — улыбается она, — теперь снеговичок не замерзнет.

Нам с Грейнджер все же удается заставить Ронни поужинать в доме. Когда мы входим в кухню, девушка удивленно смотрит на меня, прыскает в кулак и, не удержавшись, покатывается со смеху.

— Мамочка, ты почему над ним смеешься? — Ронни поворачивается ко мне и вскрикивает. — Ой, Люциус, ты такой чумазый!

Удивленно смотрюсь в висящее в прихожей большое зеркало и начинаю понимать веселье Грейнджер. На лбу и щеках у меня виднеются черные размазанные полосы от угля — видимо, я тер лицо грязными руками. Усмехаясь, пытаюсь стереть грязь, но только сильнее размазываю ее.

— Снимай пальто и пойдем, — Ронни тянет меня за руку, — я покажу тебе, где ванная.

Раньше я пользовался только туалетной комнатой на первом этаже, сейчас же девочка притащила меня в ванную, явно принадлежащую Грейнджер. Повсюду бутылочки с гелями и шампунями, на крючке у входной двери висит пушистый персикового цвета халат.

Внимательно оглядев себя в зеркале над раковиной, обнаруживаю, что измазал не только лицо, но и шею. Поразмыслив, снимаю рубашку и вешаю на крючок рядом с халатом Грейнджер. Едва мне удается отмыть черные разводы, раздается стук в дверь. Открываю и вижу Грейнджер с полотенцем.

— О… — она окидывает взглядом мой голый торс, по которому стекают капли воды, и на ее щеках вспыхивают красные пятна. Она смущенно отворачивается, продолжая пламенеть щеками, и протягивает мне полотенце, — вот, я принесла…

— Благодарю, — сдержанно отвечаю я, беря предложенное, и закрываю дверь. Отчего-то ее смущение мне приятно и вниз я спускаюсь в еще более прекрасном настроении. Уже выходя, не удержавшись, зарываюсь носом в ее халат… Шоколад… Как я и думал…

Ужин проходит за приятной беседой, затем я укладываю Ронни спать и спускаюсь на кухню. Грейнджер убирает со стола.

— Я прибуду завтра к девяти, — сообщаю я, затем интересуюсь, — на чем мы доберемся до вашего домика?

— На автобусе, — с улыбкой отвечает она, — с вокзала ходит загородный транспорт, ехать около получаса.

Я выхожу в холл, надеваю пальто и возвращаюсь на кухню, чтобы попрощаться, но Грейнджер там уже нет. В приоткрытую дверь, ведущую на террасу, вытягивает сквозняком тонкую занавеску. Выхожу на улицу и вижу ее, сидящей за столиком на веранде. Она пьет кофе, закутавшись в толстый плед, рядом дымится вторая чашка. Молча присаживаюсь рядом и беру кофе без вопросов — итак понятно кому она приготовлена.

— Сегодня очень ясное небо, — улыбается она, задумчиво глядя вверх, — в Лондоне редко удается разглядеть звезды. В загородном доме их видно всегда, но я редко там бываю.

— Почему же? — не то, чтобы мне и впрямь было интересно, но очень уж хочется продлить минуты рядом с ней.

— Домик маленький, а мои родители живут там почти постоянно, — отвечает она, не отводя взгляд от звездного неба, — я мечтаю купить дом, расположенный по соседству, он больше и очень уютный, но пока у меня нет на это денег.

— Я верю, что однажды вы осуществите свою мечту, — я накрываю ее руку ладонью, — вы очень целеустремленный человек, мисс Грейнджер.

Она тихо вздыхает, как мне кажется — несколько расстроенно, но руку не отнимает, просто продолжает смотреть на звезды.

— Самая красивая вон та, над сосной, правда? — Грейнджер запрокидывает голову и я вижу золотистые огоньки, пляшущие в ее темно-шоколадных глазах.

Нет, самая красивая звезда сидит рядом со мной, на соседнем стуле, но разумеется, этого я вслух произнести не смею, потому просто киваю головой. Может, она читает мои мысли — на ее губах появляется легкая полуулыбка, а потом она поднимается и собирает пустые чашки.

— Я, пожалуй, пойду, — поднимаюсь на ноги вслед за ней, — уже очень поздно.

— Спокойной ночи, мистер Малфой, — она на миг окидывает меня взглядом и мне чудится, что на ее щеках вновь распускаются алые цветы, но потом понимаю, что это лишь отблеск фонаря.

Дома неожиданно обнаруживается сюрприз — на комоде рядом с фото лежит небольшая записка.