Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к «Тварь диковинная» и«Мамочка, скажи, чем лечат нелюбовь». Заключительная часть трилогии.Когда давно забытое прошлое вновь стоит у тебя на пороге, как сложно бывает сделать правильный выбор между «нужно» и«хочу».
Добавить в моё избранное
41 мин, 13 сек 19333
«Гостиница» Шерлок«, номер триста двенадцать». Интересно, с чего Драко решил, что мне пригодится подобная информация?
Первой реакцией было разорвать бумажку на клочки, но отчего-то я аккуратно сворачиваю ее и кладу в карман мантии. Выброшу где-нибудь по дороге… А сейчас спать, завтра ранний подъем и целых два дня рядом с моей семьей.
Новое утро не приносит никаких неприятных сюрпризов. Ронни встречает меня уже полностью одетая и, увидев мою голую шею, укоризненно качает головой.
— Нельзя без шарфика, Люциус, ты простудишься, — замечает она и убегает наверх.
Возвращается девчушка через минуту, неся в руке нечто, похожее на шерстяную кишку с вытянутыми петлями.
— Вот, надевай, это мама связала, — заявляет она и наматывает кишку мне на шею. — Тебе нравится?
— Он просто чудесный, — совершенно искренне отвечаю я и благодарно обнимаю малышку.
Со второго этажа спускается Грейнджер с огромной, набитой вещами сумкой. Я галантно забираю у нее ношу и мы втроем выходим из дома. До вокзала мы добираемся на автобусе, что для меня в новинку, а там пересаживаемся на другой, следующий по межгороду. За те полчаса, пока мы катим до загородного дома Грейнджер, Ронни успевает слопать две шоколадки, одну скормить мне, перезнакомиться со всеми пассажирами и выяснить у водителя принцип работы открывающихся дверей. Сразу видно, чья дочка…
Домик расположен в лесу и, стоит нам выйти из автобуса, я буквально задыхаюсь от чистого, дрожащего от мороза воздуха. Неподалеку расположен тот самый дом, что мечтает купить Грейнджер. Добротный, двухэтажный, с большой верандой, на которой так приятно попить горячего чаю, глядя на звезды. Я согласен с ней, место здесь и впрямь превосходное.
Пока мы разбираем вещи и привезенные продукты, Ронни уносится играть с ребятами, живущими неподалеку. Грейнджер варит кофе и мы выбираемся на веранду, не такую большую, как в соседнем доме, но очень уютную.
— Никогда не думала, что мне может надоесть работа, — усмехается Грейнджер, когда мы пьем уже по второй чашке, — эти выходные очень кстати, ведь скоро Рождество.
— Как там Северус? — интересуюсь я, зная, что именно она уже почти пять лет ухаживает за ним.
— Все так же, — грустно вздыхает она, — я прочитала кучу литературы на эту тему, но не знаю, каким образом можно его разбудить.
— Разбудить? — на миг мне показалось, что я ослышался.
— Именно, — кивает она, откусывая кусочек печенья с имбирем, — сейчас он просто спит, это состояние называется летаргией. Нужен какой-то толчок, чтобы привести его в чувство, что-то такое, что вернет ему смысл жизни. Я читала об одном случае, когда женщина провела в таком состоянии двадцать лет, впав в него после тяжелых родов. Никто не мог ничего сделать, но потом ее дочка попала в автомобильную аварию. Ее муж с братом пришли к женщине в палату и, сидя возле ее кровати, заговорили о том, что девушка может не выжить. Едва они произнесли эти слова, как женщина очнулась и потребовала отвести ее к дочери. Страх за ребенка стал толчком к пробуждению, она снова обрела смысл жизни. Беда в том, что я не имею понятия, что может послужить таким же толчком для профессора.
— Что-то же должно быть, — отвечаю я, отхлебывая глоток из чашки.
— Наверное, — она грустно пожимает плечами, — я перепробовала все, что можно. Рассказывала, что его наградили Орденом Мерлина, говорила о Хогвартсе, о Дамблдоре, даже о Гарри… Безрезультатно… Я знаю, что он меня слышит, но, видимо, все эти новости его не трогают.
— Не расстраивайтесь, мисс Грейнджер, — я ободряюще улыбаюсь ей, — я знаю, у вас все получится.
— Надеюсь, — она отвечает на улыбку и тут же меняет тему. — Идемте, я покажу вам вашу комнату.
Мы поднимаемся на второй этаж по скрипучим ступеням и она распахивает обшарпанную деревянную дверь, ведущую в маленькую комнатку. Узкая кровать у стены, заваленная небольшими подушечками, высокий шкаф, возле окна письменный стол — под стеклом куча простых магловских фотографий улыбающейся девчушки с вьющимися каштановыми волосами, на окне занавески в цветочек, на полочке — плюшевые игрушки.
— Это была моя детская комната, — смущенно поясняет Грейнджер, — вам не нравится?
— Нравится, — при виде маленькой уютной комнатки на лице сама собой появляется улыбка, — похоже на кукольный домик.
— Отлично! — с явным облегчением выдыхает она и направляется к окну, чтобы раздернуть шторы.
Я подхожу сзади и смотрю во двор поверх ее плеча. Она поправляет занавески, оборачивается и врезается в меня, мне приходится обхватить ее за плечи, чтобы она не упала.
Грейнджер поднимает голову и испуганно смотрит на меня оленьими глазами. Я понимаю, что должен разжать руки, но это не так-то просто, как кажется — под пальцами ощущается горячая кожа, скрытая лишь тонкой блузкой, и я понимаю, что впервые за долгие годы начинаю краснеть.
Первой реакцией было разорвать бумажку на клочки, но отчего-то я аккуратно сворачиваю ее и кладу в карман мантии. Выброшу где-нибудь по дороге… А сейчас спать, завтра ранний подъем и целых два дня рядом с моей семьей.
Новое утро не приносит никаких неприятных сюрпризов. Ронни встречает меня уже полностью одетая и, увидев мою голую шею, укоризненно качает головой.
— Нельзя без шарфика, Люциус, ты простудишься, — замечает она и убегает наверх.
Возвращается девчушка через минуту, неся в руке нечто, похожее на шерстяную кишку с вытянутыми петлями.
— Вот, надевай, это мама связала, — заявляет она и наматывает кишку мне на шею. — Тебе нравится?
— Он просто чудесный, — совершенно искренне отвечаю я и благодарно обнимаю малышку.
Со второго этажа спускается Грейнджер с огромной, набитой вещами сумкой. Я галантно забираю у нее ношу и мы втроем выходим из дома. До вокзала мы добираемся на автобусе, что для меня в новинку, а там пересаживаемся на другой, следующий по межгороду. За те полчаса, пока мы катим до загородного дома Грейнджер, Ронни успевает слопать две шоколадки, одну скормить мне, перезнакомиться со всеми пассажирами и выяснить у водителя принцип работы открывающихся дверей. Сразу видно, чья дочка…
Домик расположен в лесу и, стоит нам выйти из автобуса, я буквально задыхаюсь от чистого, дрожащего от мороза воздуха. Неподалеку расположен тот самый дом, что мечтает купить Грейнджер. Добротный, двухэтажный, с большой верандой, на которой так приятно попить горячего чаю, глядя на звезды. Я согласен с ней, место здесь и впрямь превосходное.
Пока мы разбираем вещи и привезенные продукты, Ронни уносится играть с ребятами, живущими неподалеку. Грейнджер варит кофе и мы выбираемся на веранду, не такую большую, как в соседнем доме, но очень уютную.
— Никогда не думала, что мне может надоесть работа, — усмехается Грейнджер, когда мы пьем уже по второй чашке, — эти выходные очень кстати, ведь скоро Рождество.
— Как там Северус? — интересуюсь я, зная, что именно она уже почти пять лет ухаживает за ним.
— Все так же, — грустно вздыхает она, — я прочитала кучу литературы на эту тему, но не знаю, каким образом можно его разбудить.
— Разбудить? — на миг мне показалось, что я ослышался.
— Именно, — кивает она, откусывая кусочек печенья с имбирем, — сейчас он просто спит, это состояние называется летаргией. Нужен какой-то толчок, чтобы привести его в чувство, что-то такое, что вернет ему смысл жизни. Я читала об одном случае, когда женщина провела в таком состоянии двадцать лет, впав в него после тяжелых родов. Никто не мог ничего сделать, но потом ее дочка попала в автомобильную аварию. Ее муж с братом пришли к женщине в палату и, сидя возле ее кровати, заговорили о том, что девушка может не выжить. Едва они произнесли эти слова, как женщина очнулась и потребовала отвести ее к дочери. Страх за ребенка стал толчком к пробуждению, она снова обрела смысл жизни. Беда в том, что я не имею понятия, что может послужить таким же толчком для профессора.
— Что-то же должно быть, — отвечаю я, отхлебывая глоток из чашки.
— Наверное, — она грустно пожимает плечами, — я перепробовала все, что можно. Рассказывала, что его наградили Орденом Мерлина, говорила о Хогвартсе, о Дамблдоре, даже о Гарри… Безрезультатно… Я знаю, что он меня слышит, но, видимо, все эти новости его не трогают.
— Не расстраивайтесь, мисс Грейнджер, — я ободряюще улыбаюсь ей, — я знаю, у вас все получится.
— Надеюсь, — она отвечает на улыбку и тут же меняет тему. — Идемте, я покажу вам вашу комнату.
Мы поднимаемся на второй этаж по скрипучим ступеням и она распахивает обшарпанную деревянную дверь, ведущую в маленькую комнатку. Узкая кровать у стены, заваленная небольшими подушечками, высокий шкаф, возле окна письменный стол — под стеклом куча простых магловских фотографий улыбающейся девчушки с вьющимися каштановыми волосами, на окне занавески в цветочек, на полочке — плюшевые игрушки.
— Это была моя детская комната, — смущенно поясняет Грейнджер, — вам не нравится?
— Нравится, — при виде маленькой уютной комнатки на лице сама собой появляется улыбка, — похоже на кукольный домик.
— Отлично! — с явным облегчением выдыхает она и направляется к окну, чтобы раздернуть шторы.
Я подхожу сзади и смотрю во двор поверх ее плеча. Она поправляет занавески, оборачивается и врезается в меня, мне приходится обхватить ее за плечи, чтобы она не упала.
Грейнджер поднимает голову и испуганно смотрит на меня оленьими глазами. Я понимаю, что должен разжать руки, но это не так-то просто, как кажется — под пальцами ощущается горячая кожа, скрытая лишь тонкой блузкой, и я понимаю, что впервые за долгие годы начинаю краснеть.
Страница 5 из 12
