Фандом: Шерлок BBC. На Мориарти идёт охота, Моран его защищает… а, нет. Всё наоборот, это Себастьян под ударом. Его лишили зрения и почти взяли в плен, но Джим чудом увёз от погони. А зачем ему увечный снайпер? Может, пристрелит, как собаку. Или пустит в расход с пользой для себя. Или всё куда необычнее?
Добавить в моё избранное
36 мин, 29 сек 7780
Нервы на языке пролегают наиболее близко к поверхности, слюна проводит ток. Слышал про нейропластичность мозга? Нам всё равно, каким отделом коры воспринимать информацию. Мозг обучается в течение всей жизни. Это не совсем зрение, Моран, но близко к тому.
— Чёрт возьми… — выдохнул Себастьян. Сердце колотилось где-то в горле. Видеть? Пусть таким диким образом, но снова видеть, перестать быть беспомощным калекой! — Почему ты не дал мне эту штуку раньше, Джим?
— Я считаю, что её недостаточно. Ты охотник, а не домохозяйка, и должен пользоваться всем спектром чувств, Моран.
От официального «Моран» свело скулы. Себастьян ощущал, как заполошно бьётся пульс на запястье Джима: тот волновался. Дьявольщина, значит, те оговорки были не случайны, факт — вещь упрямая: Джим с самого начала не планировал убивать его. Хотел вылечить. А теперь боялся, что тот выберет смерть.
— Джим. Ты дал мне слово, что…
— Я обещал дать тебе то, что нужно, Моран. Когда всё закончится. Полноценную жизнь или смерть — выбирай. — Светящийся Джим потёр переносицу каким-то очень беззащитным жестом. Себастьян крепче ухватил его за руку.
— Я всегда выбираю тебя, Джим. Ты ведь знаешь.
Осторожной выдох стал ему ответом. Проклятье, Мориарти в растерянности — это не то, что Себастьян готов вынести. Он облизнул сохнущие губы и спросил:
— Босс, расскажешь, что за игра?
— Очень большая, Бастиан! — встряхнулся Джим. Минутная неуверенность в его тоне сменилась азартом, и Себастьян усмехнулся. — За четыре месяца я доказал одной весёлой компании, что достоин играть в их песочнице. И заодно прошёл парочку мелких проверок — с твоей помощью. Ловля на живца удалась.
— Линдслоу и заказчик?
— Пешки, — отмахнулся Джим. — Правда, разного масштаба.
Острое удовольствие прокатилось по телу — Себастьян понял, как стосковался по этим небрежным жестам, как ему не хватало именно видеть Джима — чёрт с ним, со всем миром. Но этот псих, живой, как ртуть — наблюдать за ним было кайфом похлеще наркотического.
— Серьёзные ребята, Бастиан, играют в шахматы странами и народами. Я тоже в деле теперь, но без тебя, знаешь, мне это быстро наскучит. — Себастьян напрягся. Это прозвучало как признание в чём-то большем, опасно-личном, и в голосе Джима отчётливо сквозило предупреждение — на грани угрозы. Неверный ответ — и неизвестно, как он отреагирует.
— Наскучит… или тебя быстро убьют, — проворчал Моран, понимая, что балансирует на лезвии ножа, и постарался прогнать абсурдные мысли о мировом правительстве и прочем. Наплевать, пусть Джим играет во что хочет — главное, чтобы мозг работал не на холостом ходу, перегорая с каждым оборотом. А он, Себастьян, проследит. Благо снова может жить полноценной жизнью.
— Я всегда выбираю тебя, Джим, — повторил он и с облегчением выдохнул, когда тонкие пальцы собственнически обхватили его ладонь: ответ оказался верным. Сумасшедшая политика, деньги и прочее мгновенно показались чем-то очень далёким.
Они были вместе, безумный босс и его бессменный помощник. Они доверяли друг другу и тем освобождали — двое преступников, с руками, по локоть замаранными в чужой крови… Двое слепцов, которые обрели зрение, только держась друг за друга. Их запястья соприкасались, кожа к коже, и общий пульс отражался на кардиомониторе — как извилистый, но непрерывный путь, который им предстояло пройти вдвоём.
— Чёрт возьми… — выдохнул Себастьян. Сердце колотилось где-то в горле. Видеть? Пусть таким диким образом, но снова видеть, перестать быть беспомощным калекой! — Почему ты не дал мне эту штуку раньше, Джим?
— Я считаю, что её недостаточно. Ты охотник, а не домохозяйка, и должен пользоваться всем спектром чувств, Моран.
От официального «Моран» свело скулы. Себастьян ощущал, как заполошно бьётся пульс на запястье Джима: тот волновался. Дьявольщина, значит, те оговорки были не случайны, факт — вещь упрямая: Джим с самого начала не планировал убивать его. Хотел вылечить. А теперь боялся, что тот выберет смерть.
— Джим. Ты дал мне слово, что…
— Я обещал дать тебе то, что нужно, Моран. Когда всё закончится. Полноценную жизнь или смерть — выбирай. — Светящийся Джим потёр переносицу каким-то очень беззащитным жестом. Себастьян крепче ухватил его за руку.
— Я всегда выбираю тебя, Джим. Ты ведь знаешь.
Осторожной выдох стал ему ответом. Проклятье, Мориарти в растерянности — это не то, что Себастьян готов вынести. Он облизнул сохнущие губы и спросил:
— Босс, расскажешь, что за игра?
— Очень большая, Бастиан! — встряхнулся Джим. Минутная неуверенность в его тоне сменилась азартом, и Себастьян усмехнулся. — За четыре месяца я доказал одной весёлой компании, что достоин играть в их песочнице. И заодно прошёл парочку мелких проверок — с твоей помощью. Ловля на живца удалась.
— Линдслоу и заказчик?
— Пешки, — отмахнулся Джим. — Правда, разного масштаба.
Острое удовольствие прокатилось по телу — Себастьян понял, как стосковался по этим небрежным жестам, как ему не хватало именно видеть Джима — чёрт с ним, со всем миром. Но этот псих, живой, как ртуть — наблюдать за ним было кайфом похлеще наркотического.
— Серьёзные ребята, Бастиан, играют в шахматы странами и народами. Я тоже в деле теперь, но без тебя, знаешь, мне это быстро наскучит. — Себастьян напрягся. Это прозвучало как признание в чём-то большем, опасно-личном, и в голосе Джима отчётливо сквозило предупреждение — на грани угрозы. Неверный ответ — и неизвестно, как он отреагирует.
— Наскучит… или тебя быстро убьют, — проворчал Моран, понимая, что балансирует на лезвии ножа, и постарался прогнать абсурдные мысли о мировом правительстве и прочем. Наплевать, пусть Джим играет во что хочет — главное, чтобы мозг работал не на холостом ходу, перегорая с каждым оборотом. А он, Себастьян, проследит. Благо снова может жить полноценной жизнью.
— Я всегда выбираю тебя, Джим, — повторил он и с облегчением выдохнул, когда тонкие пальцы собственнически обхватили его ладонь: ответ оказался верным. Сумасшедшая политика, деньги и прочее мгновенно показались чем-то очень далёким.
Они были вместе, безумный босс и его бессменный помощник. Они доверяли друг другу и тем освобождали — двое преступников, с руками, по локоть замаранными в чужой крови… Двое слепцов, которые обрели зрение, только держась друг за друга. Их запястья соприкасались, кожа к коже, и общий пульс отражался на кардиомониторе — как извилистый, но непрерывный путь, который им предстояло пройти вдвоём.
Страница 11 из 11
