Доверять нельзя убить

Густой мрак колыхался, пронизанный запахами и звуками: резина — это снаряды и татами. Едва заметный шлейф: кофе и сигареты, качается, манит, извивается… Себастьяну казалось, что он видит петляющую дорожку пыльцы — в воздухе распылили наркотик по имени Джим Мориарти. Сквозь стену доносились приглушённое потрескивание и редкий шорох колёс. Где-то залаяла собака, ветер вздохнул, упругой волной лизнув стену дома.

Себастьян плотно обхватил вальтер снизу, повёл стволом, прослеживая сплетение звуков и запахов. Склонил голову набок, приоткрыв рот. Едва различимый шелест слышится правее… аромат кофе ведёт туда же… Себастьян мягко переступил босыми ногами, смещаясь влево. Палец привычно лёг на курок, щелчок предохранителя взорвал тишину. Есть! Чуть резче, на грани слышимости — вздох справа.

Адреналин толчками пульсировал в венах, но руки обрели прежнюю твёрдость. Себастьян быстро облизнулся, осознавая, что скалится в жуткой улыбке — как когда-то, лёжа на мокрой от дождя крыше, наблюдая за жертвой в оптический прицел.

Вдох, длинный, спокойный, и не прерываясь — плавное движения пальца на курке.

Выстрел.

Жестяной звон.

Приглушённое аханье справа.

Секундный ужас ледяной волной пронзил тело: неужели?

Довольный голос мгновенно согрел:

— Ты восхитителен, Бастиан, как всегда.

— Твою мать! — с чувством выругался Моран, отшвыривая пистолет и закрывая лицо руками. Его снова затрясло. Темнота навалилась холодной липкой паутиной, и Себастьян рухнул на колени, на миг потеряв ориентацию в пространстве.

— Бастиан, Бастиан, — горячие отчего-то руки, быстрые, уверенные, пробежали по плечам, притиснули к груди, в запах горького одеколона — почти неразличимого раньше, и кофе. — Ты попал почти в яблочко, Бастиан, ты в курсе? И нашёл меня, безошибочно. Слышишь? Всё в порядке. Я здесь, живой, всё хорошо, — беспорядочный шёпот обволакивал, заглушая шум крови. Себастьян судорожно вздохнул, приходя в себя. И замер, осознавая, что фактически лежит на груди у Джима, как сопливый пацан, а тот бормочет всякую ерунду, совсем не похожую на обычные жёсткие команды и скупые похвалы.

Себастьян попытался неловко отодвинуться. Джим осёкся на полуслове. Убрал руки — на миг стало пусто и холодно.

Проклятье.

— Выпьем, — буднично предложил Джим, вставая. — Потом перекусим и продолжим. Ты же не думаешь, что противник будет ждать полчаса, пока ты его унюхаешь?

Привычная язвительность отрезвила, но почему-то больно царапнула сердце. Чёрт, да что за бред?

— Виски или коньяк, Моран? — донёсся из кухни беззаботный голос.

— Я сам сделаю, босс, — крикнул Себастьян, на ощупь найдя вальтер и поставив его на предохранитель. Сразу надо было это сделать — вот дерьмо, так утратить контроль! А Джим… нет, не думать. Его тёплый тон, забота, почти ласка — психологический трюк, не более того.

— Ты заснул там, что ли, Бастиан? — капризный окрик полоснул по нервам. Себастьян усмехнулся и вышел из зала.

Глава 4

К занятиям добавились тренировки с оружием. Себастьян стал просыпаться ночами от кошмаров.

Ему снилось, как он стрелял, ждал новых команд и замечаний, а Джим молчал. Он наугад искал его, но натыкался на холодную липкую жидкость на полу и рушился на колени, вновь раздирая себе лицо от жуткой боли, как от ожога…

В одну такую ночь Себастьян подскочил на постели, мокрый и трясущийся, долго сидел, успокаивая дыхание. Что его разбудило? Характерный «бульк» сообщения скайпа донёсся сквозь плотно закрытые двери. Себастьян неслышно поднялся, машинально сунул вальтер за пояс брюк — теперь он держал его под подушкой. Отворил дверь, радуясь, что та не скрипит. Из кухни доносился стрёкот клавиатуры: Джим снова работал ночью. А днём тренировал слепого киллера. Когда он спал? Чего ради он вообще это затеял? Себастьян вздрогнул. Лёгкое дуновение сквозняка прошлось по ногам. Откуда, если всё закрыто?

Он быстро отступил в комнату, вытаскивая вальтер, и замер — от окна послышалось царапанье и тут же стихло.

Сквозняк. Окно. Джим на кухне.

Больше не размышляя, Себастьян рванул в сторону и вниз, стреляя на замерший отзвук шороха, в едва заметный запах дождя и бензина.

Бензин?

Короткий вскрик ударил по нервам, что-то упало. Себастьян откатился за кровать, тяжело дыша, молясь, чтобы Джим сообразил среагировать, скрыться… а больше ничего не успел. Мир содрогнулся и взорвался грохотом и жаром.

Сознание померкло.

Холод. Сырой холод пробирал до костей, руки затекли, скрученные за спинкой стула, ступни стыли на металлическом полу. Хлёсткая пощёчина обожгла щеку:

— Очухался? Ну-ну, не дёргайся, сбежать не выйдет, — два высоких голоса переплетались, противно вибрировали в ушах.

Братья Линдслоу.

Новый удар обжёг скулу. Себастьян коротко выдохнул, окончательно придя в себя.