Издержки особой магии

Глава 1

Боль была… Просто была. Везде. Начиналась от левого предплечья, где два года назад появился уродливый рисунок, тогда казавшийся главным жизненным достижением. Растекалась по руке вверх и вниз, ломая пальцы, выкручивая суставы. Сжигала адским огнем мышцы и кости, сперва превращая кровь в кипящую основу для десятка-другого темных зелий, а потом испаряя ее досуха, до рассыпающихся жженой бумагой сосудов. Боль растекалась по украшенному к празднику залу, заставляя маски чудовищ дико хохотать, а светящиеся тыквы — вспыхивать сильнее, ярче, так, что глаза не выдерживали.

Кажется, он кричал — дурным, бабьим голосом. Причем кричал странное: «Северус! Ой, Мерлин, да что это с вами?! Профессор Дамблдор, помогите!»

Потом боль оборвалась, схлынула — так же резко, как началась. А вопли все продолжались, пока и их не обрезало тихим:

— Успокойтесь, Помона. Я обо всем позабочусь, — после чего в плечо вцепились сильные («Дай Мерлин мне в такие годы»…) пальцы директора. Потянули вверх — Снейп поднялся. А потом пошел, тупо, не соображая, что делает. Позволил дотащить себя до больничного крыла, уложить в постель, накрыть одеялом. Очнулся только, когда возле рта оказалась ложка с зельем.

— Что это?

— Обезболивающее. Не волнуйтесь, Северус, все в порядке.

Принюхался, присмотрелся: действительно, нормальное. Выпил, не задумываясь — зачем, ведь уже не больно, только… пусто как-то — и откинулся на подушку, снова впав в полузабытье. Откуда-то доносились обрывки разговоров, выплывали фигуры в праздничных мантиях, казавшихся такими нелепыми здесь, среди белоснежных кроватей и звукопоглощающих ширм.

«Невероятно… не может быть!» — Это Макгонагалл…

«Бедняга Джеймс!» — откуда-то из угла. Какой еще Джеймс? Неужели?

«Что теперь будет с мальчиком?» — Помфри.

«Не волнуйтесь, Поппи. Я уже отправил туда Хагрида». — Дамблдор. Куда Хагрида? Зачем? Что за мальчик?

Мысли кружились и путались. Измученное болью тело желало покоя. Желало растечься по прохладной больничной простыни противно дрожащим, не способным ни к чему остывшим пудингом. И уж точно меньше всего желало анализировать, сопоставлять факты и делать выводы.

«Лили»… — снова Макгонагалл.

Лили… И картинка сама сложилась, собрав, высосав из памяти все кусочки головоломки. Лорд, почти год назад начавший искать именно Поттеров. Острая боль в метке, не похожая на обычный вызов и моментально прекратившаяся сама по себе. Странные разговоры… «Мальчик»… Тот самый, из подслушанного им (Мерлин, лучше бы в тот день ногу сломал!) пророчества.

— Лили! — Снейп рванулся с кровати. Быстрое движение палочек — Помфри и Дамблдор среагировали одновременно — и он провалился в черную, заманчиво-спокойную пустоту.

— Лили!

Умом Джеймс понимал, что надо, наконец, выпустить из рук бесчувственное, непривычно мягкое и тяжелое тело жены. Нужно успокоить орущего в кроватке Гарри, вытереть сочащуюся по его лицу кровь, укутать потеплей… Вон, потолок и крышу разнесло напрочь, а на улице к ночи подморозило. Ему, сыну, наверняка холодно… Холодно, больно и страшно. Все понимал, но не мог перестать вглядываться в бледное лицо.

— Лили… ну же, ответь же! Ну, приди же в себя! Лили, ну пожалуйста!

Она была жива, Джеймс не сомневался в этом. Лицо, руки, губы были прохладными, но не леденящим трупным холодом, а так — как у человека, долго пробывшего зимой на улице.

В который раз коснулся пальцами яремной выемки и снова облегченно вздохнул: пульс явно прощупывался. И снова повторял, как заклинание, как молитву:

— Лили! Лили, милая! Пожалуйста…

А потом снизу послышался грохот, и по чудом уцелевшей в разрушенном доме лестнице поднялся… Сначала Джеймс даже подумал, что у него глюки: отвык за последние годы от того, как выглядит школьный привратник.

— Мамочки моё! Да что ж это деется! — загудел тот, едва зайдя в комнату… В то, что когда-то было комнатой. — Лили, бедняжечка! Ой, а детка-то, детка!

Вытащил из кроватки Гарри — тот, кажется, весь уместился на огромной ладони — сунул за пазуху, как бездомного щенка. Тот сразу плакать перестал, не иначе — от удивления. А может, просто согрелся.

— Эт… в больницу бы ее, — предложил Хагрид, и Джеймс точно очнулся:

— Да-да… в больницу, конечно…

Бестолково огляделся, разыскивая, что бы превратить в портключ, потом зашарил вокруг, разыскивая палочку. Кажется, он ее еще на первом этаже выронил.

Вернулся один — Сириус отправился провожать какую-то раскрашенную «ведьмочку».

Зашел в дом, удивившись незапертой двери, высыпал из карманов конфеты, печенье и яблоки. Услышал плач Гарри — тихий такой, жалобный. Никогда сын так раньше не плакал. Тут палочка и выпала из рук… Взбежал по лестнице, метнулся в детскую — разгромленную, с выбитой дверью. И увидел Лили.

— В больницу, да…