Издержки особой магии

— поднялся и на негнущихся ногах потопал вниз.

И снова услышал грохот, теперь сверху. Сверкающий мотоцикл завис прямо перед окном. Сириус. Надо же, а собирался до утра «провожать»… Неужели почувствовал что-то?

— Ты чего так рано?

— Не дала, — усмехнулся Бродяга, и, видимо, только сейчас заметил, что творилось в комнате. — Хренасе! Слушай, Сохатый, вот это страсть! Вы чего не поделили-то?!

Рассказ получился коротким. Насмешливая улыбка у Бродяги погасла еще при первых словах Джеймса, а когда тот, закончив, обвел рукой комнату, выражение лица стало жёстким, решительным.

— Я его убью.

Кого именно, Джеймс уточнять не стал, и так понятно.

— Бродяга, не сходи с ума. Пусть с ним аврорат разбирается. Эй, ты куда? Стой, придурок! — заорал он, видя, как Сириус, снова врубив на полную мощность пригашенную было фару, начал разворачивать мотоцикл. Вцепился в жесткий кожаный рукав: — Я с тобой, слышишь?

— Со мной, со мной, — криво усмехнулся Сириус. Направил палочку на валявшийся на ковре подсвечник: — Портус! Та-ак… Значит, берешь Лили и дуешь в Мунго. Оттуда… Ты дом дяди Альфарда помнишь? Мы к нему летом после шестого курса заглядывали?

Джеймс кивнул.

— Аппарировать туда сможешь?

Еще кивок.

— Вот и давай. Там и увидимся.

Джеймс еще раз огляделся, будто надеясь, что все вот-вот окажется страшным сном. Потом подхватил на руки жену, и в ту же секунду оба исчезли. Сириус не успел нажать на педаль, как примолкший было Гарри решил напомнить о себе.

Повернулся:

— Вот черт! Крестничек, совсем о тебе забыли! Слушай, Хагрид! Ты же за ним присмотришь?

— Понятное дело, не брошу, — кивнул тот. — Я б его в Хогварц отвез, пусть бы Поппи глянула. Он, кажись, лоб себе оцарапал…

— Да-да, туда и вези… — Сириус на секунду задумался, а потом вскинул голову: — Хочешь, вот мотоцикл тебе пода… одолжу?

— Да понятно… Ой, а ты как же ж?

— А мне он в Азкабане будет без надобности, — пробурчал себе под нос Сириус, влетая в комнату. Показал Хагриду, как управлять мотоциклом, на прощанье провел рукой по теплому металлическому боку.

Проводил взглядом быстро удаляющийся в ночном небе огонек, вздохнул: «Ну что ж… Удачной тебе охоты, псина!» — и аппарировал.

Глава 2

Проснулся Снейп поздно и в первую минуту даже испугался: давно надо быть на уроке, а он валяется. Потом вспомнил про вчерашнее и похолодел от ужаса: Лили. Что с ней, что они вчера все говорили до того, как он отключился?

Он сел — холодное дерево пола неприятно царапнуло босые ступни. Отодвинул одну из ширм и вздрогнул — на него смотрела… Лили! С трудом перевел дыхание и…

«Черт, это же надо было так двинуться!»

Младенец чуть старше года на него смотрел. Глаза у мальчишки были зеленые, того же самого оттенка весенней травы, что и у той, за которую Снейп десять раз был готов отдать жизнь. Но почему он здесь? Неужели? Нет, этого быть не может, ведь Дамблдор обещал их защитить!

— Ты кто? — спросил Снейп то ли у мальчишки, то ли у белой ширмы за его спиной.

— Ов-а-а! — ответил тот, и скривился, будто собираясь зареветь.

Снейп по-настоящему запаниковал. Что делать с вопящим младенцем, он совершенно не представлял, и был готов на что угодно, лишь бы тот не раскрывал рта.

— Тихо, тихо! Только не ори!

Как ни странно, мальчишка послушался. Замер в кроватке, мусоля во рту рукав от своей рубашки и рассматривая Северуса. Тот тоже пригляделся: какой же он маленький! Черные волосы торчат, будто Филч его головой полы натирал. Зеленые гляделки сверкают из-под насупленных бровей, на лбу — широкая полоса колдопластыря. Надо же, поцарапаться успел.

— Так, как тебя там, — память услужливо подсказала имя, «Гарри», но Снейп только поморщился. — Я сейчас уйду, а ты будешь сидеть тут и помалкивать. Ясно?

Гарри моргнул и он, приняв это за выражение согласия, направился к двери. И тут маленький негодяй завопил, будто его разбирали на ингредиенты!

На визг прибежали Помфри, Спраут, Макгонагалл… Черт, да, кажется, все дамы Хогвартса собрались! Обступили кроватку, закурлыкали, называя оравшее там существо «деточкой», «лапочкой» и«солнышком».

«Солнышко» захлебывалось рыданиями, то и дело повторяя то«мама», то «ова» и вызывая у стоявших рядом все новые и новые приступы кудахтанья. Снейп сбежал в тот момент, когда все дружно зашипели на Роланду Хуч, предложившую, на его взгляд, вполне разумное решение:«Силенсио».

— Вы можете присесть, — покачала головой пожилая целительница.

А ведь и правда, сколько можно стоять рядом с высокой больничной кроватью, на которой вытянулась Лили, стоять и шептать ее имя, будто надеясь, что если повторить его еще раз, другой, тысячный — то она очнется.

Джеймс осторожно опустился рядом, стараясь не потревожить…