Фандом: Гарри Поттер. 31-го октября 1981-го года никто из Поттеров не погиб. Джеймс благополучно избежал встречи с Волдемортом, Гарри спасла сила любви, а Лили… тоже? Вот только чьей именно любви?
Добавить в моё избранное
238 мин, 59 сек 18388
Краем глаза Джеймс отметил, что она успела переодеться, и теперь вместо костюма девицы из дешевого борделя на ней была аврорская униформа. — Нам нужен список ненаносимых магических поместий! — Она призвала с одной из полок тонкий свиток. Осторожно развернула, присела в кресло. Лили и Джеймс пристроились рядом, заглядывая ей через плечо. Нужное место Джеймс нашел первым.
— Треверс-холл! — прошептал он. — Не может быть!
— Похоже, что так и есть, — кивнула Алиса и не удержалась: — Твою мать!
Лежать на неровном каменном полу было больно, от холода пробирала дрожь, и к тому же в подвале, куда его швырнули, предложив «вспомнить, пока не поздно, все что знает и не знает», невыносимо воняло.
Снейп мысленно выругался, грязно и витиевато, стараясь припомнить все мерзкие слова, которые когда-либо слышал — от отца, его дружков, обитателей «Кабаньей головы»… Надо же, всегда его от словесного мусора передергивало, но сейчас стало по-настоящему легче. Главное, вслух ничего не говорить, и так дышать тяжело, а в горло будто раскаленного песка насыпали. Еще бы, столько орать. А сколько, кстати? Не поймешь, счет времени он потерял после третьего, что ли, «Круциатуса». Потом была только боль, попытки защитить сознание (судя по реакции тех, кто его допрашивал, довольно успешные), запах своего и чужого пота, крови (тут уже только своей) и рвоты (неужели тоже своей? м-мать… Еще помнил треск ломающейся кости и боль в ноге, настолько острую, что почувствовал даже после нескольких пыточных, когда, казалось, уже ни на что реагировать не мог. А потом хруст вывернутого сустава. Тут уже не только боль, но и страх: правая рука, как же он теперь? А потом его окатили водой и отлевитировали в этот чертов подвал. Сколько он тут валяется — тоже не припомнить. Кажется, несколько раз приходил в себя, осматривал низкий потолок, едва видневшиеся при тусклом свете факела каменные стены и кучу грязных тряпок в углу, и снова отключался.
«Куча тряпок» вдруг зашевелилась и выдала вслух почти то же самое, что Снейп недавно произносил мысленно. Причем этот голос… Нет, а он-то надеялся, что судьба решила дать ему передышку! Черта с два.
Сириус Блэк с трудом сел, пальцами разлепил слипшиеся ресницы, огляделся:
— Охренеть… Нюниус… Вот это встреча!
Подполз поближе, охая и чертыхаясь при каждом движении:
— Что, тоже сюда «подумать» отправили?
Снейп промолчал, и Блэк продолжил:
— Серьезные у них аргументы, — и кивнул куда-то вниз. Снейп опустил глаза и обмер: пальцы распухли, посинели, будто у утопленника. Еще немного — и он останется без руки.
Больше всего хотелось завопить от ужаса и долго-долго — пока не услышат, не откроют — барабанить в дверь. Пообещать рассказать что угодно, пусть только… А лучше сдохнуть прямо сейчас. Потому что ничего никому он рассказывать не будет. И жить без руки тоже не будет.
— Тихо ты… дай, гляну, — пальцы Блэка — твердые, грубые — пробежались по плечу. Этот гад будто нарочно старался задеть каждую чувствительную точку, от боли в глазах темнело. — Фигня… вроде… обычный вывих… сейчас, — доносилось будто издалека.
«Сейчас» — что? Что там этот поганец придумал? Не хочет же он ему, Снейпу, плечо вправлять? А если даже и хочет — как он это будет делать без палочки? Или ему ее оставили?
— Так, Нюниус… сейчас будет больно… Не плачь, детка, это только в первый раз… — с этими словами Блэк вцепился в его руку и дернул — сперва к себе, потом… Потом мир вспыхнул разноцветным фейерверком и погас.
— Нюниус, живой? Пыхтишь, значит, живой, — бормотал Блэк. А как тут не «пыхтеть», когда обнаруживаешь, что уткнулся носом в грязную, пропахшую пылью и запекшейся кровью рубашку? — Ну-ка, пошевели пальцами!
Пошевелил — пальцы слушались. Синюшность исчезла, и отек почти спал. Похоже, Блэк своим дурацким способом все-таки вправил ему руку!
— Спасибо, — выдавил.
— Охренеть: работает! — отозвался Блэк. — А я думал, что маглы в той книге наврали все.
— В какой книге?
— У дяди Альфарда валялась. Что-то там про горняков… то есть, горолазов… тьфу, как они там называются? Там картинки были, что маглы делают, когда с ними что-то случается, а палочки под рукой нет, и целителя не вызовешь. Или как там у них все?
— То есть, ты раньше никогда такого не делал?!
Блэк пожал плечами:
— А зачем? У меня палочка до сих пор всегда с собой была.
Идиот… Придурок… Долбодятел… Он же мог…
Снейп не знал, ругаться ему на этого экспериментатора чертова или рукой махнуть. Этой самой, правой, которая теперь не висела распухшей сосиской, а вполне сносно двигалась.
— Там еще про переломы было, — Блэк кивнул на его ногу. — Только палка нужна хоть какая-то, а где ее тут возьмешь?
Слушать о том, как Блэк рассуждает, как бы еще облегчить ему, Снейпу, жизнь, было странно.
— Треверс-холл! — прошептал он. — Не может быть!
— Похоже, что так и есть, — кивнула Алиса и не удержалась: — Твою мать!
Лежать на неровном каменном полу было больно, от холода пробирала дрожь, и к тому же в подвале, куда его швырнули, предложив «вспомнить, пока не поздно, все что знает и не знает», невыносимо воняло.
Снейп мысленно выругался, грязно и витиевато, стараясь припомнить все мерзкие слова, которые когда-либо слышал — от отца, его дружков, обитателей «Кабаньей головы»… Надо же, всегда его от словесного мусора передергивало, но сейчас стало по-настоящему легче. Главное, вслух ничего не говорить, и так дышать тяжело, а в горло будто раскаленного песка насыпали. Еще бы, столько орать. А сколько, кстати? Не поймешь, счет времени он потерял после третьего, что ли, «Круциатуса». Потом была только боль, попытки защитить сознание (судя по реакции тех, кто его допрашивал, довольно успешные), запах своего и чужого пота, крови (тут уже только своей) и рвоты (неужели тоже своей? м-мать… Еще помнил треск ломающейся кости и боль в ноге, настолько острую, что почувствовал даже после нескольких пыточных, когда, казалось, уже ни на что реагировать не мог. А потом хруст вывернутого сустава. Тут уже не только боль, но и страх: правая рука, как же он теперь? А потом его окатили водой и отлевитировали в этот чертов подвал. Сколько он тут валяется — тоже не припомнить. Кажется, несколько раз приходил в себя, осматривал низкий потолок, едва видневшиеся при тусклом свете факела каменные стены и кучу грязных тряпок в углу, и снова отключался.
«Куча тряпок» вдруг зашевелилась и выдала вслух почти то же самое, что Снейп недавно произносил мысленно. Причем этот голос… Нет, а он-то надеялся, что судьба решила дать ему передышку! Черта с два.
Сириус Блэк с трудом сел, пальцами разлепил слипшиеся ресницы, огляделся:
— Охренеть… Нюниус… Вот это встреча!
Подполз поближе, охая и чертыхаясь при каждом движении:
— Что, тоже сюда «подумать» отправили?
Снейп промолчал, и Блэк продолжил:
— Серьезные у них аргументы, — и кивнул куда-то вниз. Снейп опустил глаза и обмер: пальцы распухли, посинели, будто у утопленника. Еще немного — и он останется без руки.
Больше всего хотелось завопить от ужаса и долго-долго — пока не услышат, не откроют — барабанить в дверь. Пообещать рассказать что угодно, пусть только… А лучше сдохнуть прямо сейчас. Потому что ничего никому он рассказывать не будет. И жить без руки тоже не будет.
— Тихо ты… дай, гляну, — пальцы Блэка — твердые, грубые — пробежались по плечу. Этот гад будто нарочно старался задеть каждую чувствительную точку, от боли в глазах темнело. — Фигня… вроде… обычный вывих… сейчас, — доносилось будто издалека.
«Сейчас» — что? Что там этот поганец придумал? Не хочет же он ему, Снейпу, плечо вправлять? А если даже и хочет — как он это будет делать без палочки? Или ему ее оставили?
— Так, Нюниус… сейчас будет больно… Не плачь, детка, это только в первый раз… — с этими словами Блэк вцепился в его руку и дернул — сперва к себе, потом… Потом мир вспыхнул разноцветным фейерверком и погас.
— Нюниус, живой? Пыхтишь, значит, живой, — бормотал Блэк. А как тут не «пыхтеть», когда обнаруживаешь, что уткнулся носом в грязную, пропахшую пылью и запекшейся кровью рубашку? — Ну-ка, пошевели пальцами!
Пошевелил — пальцы слушались. Синюшность исчезла, и отек почти спал. Похоже, Блэк своим дурацким способом все-таки вправил ему руку!
— Спасибо, — выдавил.
— Охренеть: работает! — отозвался Блэк. — А я думал, что маглы в той книге наврали все.
— В какой книге?
— У дяди Альфарда валялась. Что-то там про горняков… то есть, горолазов… тьфу, как они там называются? Там картинки были, что маглы делают, когда с ними что-то случается, а палочки под рукой нет, и целителя не вызовешь. Или как там у них все?
— То есть, ты раньше никогда такого не делал?!
Блэк пожал плечами:
— А зачем? У меня палочка до сих пор всегда с собой была.
Идиот… Придурок… Долбодятел… Он же мог…
Снейп не знал, ругаться ему на этого экспериментатора чертова или рукой махнуть. Этой самой, правой, которая теперь не висела распухшей сосиской, а вполне сносно двигалась.
— Там еще про переломы было, — Блэк кивнул на его ногу. — Только палка нужна хоть какая-то, а где ее тут возьмешь?
Слушать о том, как Блэк рассуждает, как бы еще облегчить ему, Снейпу, жизнь, было странно.
Страница 47 из 68
