Фандом: Гарри Поттер. 31-го октября 1981-го года никто из Поттеров не погиб. Джеймс благополучно избежал встречи с Волдемортом, Гарри спасла сила любви, а Лили… тоже? Вот только чьей именно любви?
Добавить в моё избранное
238 мин, 59 сек 18389
И неприятно, что и говорить. Хотя бы потому, что понимал — сам он и пальцем бы не пошевелил, окажись бывший Мародер в такой же ситуации. Даже если бы того убивали на его глазах!
Представил себе Блэка в зале с колоннами, на месте той, в магловской одежде. Неужели, если бы от него что-то зависело, не вмешался бы?
Вспомнил горящие животной злобой волчьи глаза в конце идущего от Дракучей Ивы тоннеля… Семь лет издевательств и насмешек… И точно решил: «нет».
— И как ты здесь оказался, Нюнчик? Заблудился?
— Не твое дело.
— Да ладно… — Блэк тяжело, с хрипами и бульканьем, откашлялся. — Я тут уже сколько валяюсь. Навестил мамочку, называется. Там меня дорогая кузина и выловила, сюда приволокла. Я бы и тут отоврался, так этот… — голос у Блэка упал, и сам он вдруг прекратил болтовню, отполз на прежнее место в углу. Но Снейп уже заинтересовался:
— Кто — «этот»?
В ответ — молчание. Ладно, заткнулся — и то радость.
— Петтигрю, — донеслось едва слышно.
— А-а, бывший дружок? Что, надоело ему лизать ваши с Поттером задницы?
В ответ — тихое «прекрати». Но Снейпа уже несло, даже горло больное не мешало:
— Какая чудная компания! Один предает лучших друзей. Другой, зная, что его дружка ищет весь аврорат, молчит, как рыба, даже не думая хоть кому-то сказать, что тот невиновен. Третий посылает человека в пасть оборотню…
— Хватит! — голос Блэка больше всего напоминал лай — жалкий такой, будто у дворовой собачонки. Подумалось, что раз он тут торчит несколько дней, ему наверняка досталось куда сильнее. И ему тоже трудно сейчас говорить. — Снейп, чтоб ты сдох! В смысле, я никогда не хотел, чтоб ты по-настоящему сдох, понял? Да мне в голову не могло прийти, что ты туда попрешься! Ты что, за все эти годы не понял, что Рем — оборотень? Ты, который без книги даже поссать не ходил?!
Снейп молчал — конечно, он догадался.
— Так зачем, ты можешь сказать, вот нахрена ты туда полез?!
А черт его теперь знает, зачем? Надеялся, что справится с оборотнем, что… да какая разница, главное, чтобы этих четверых, наконец, выкинули из Хогвартса! Кто же знал, что при виде желтых глаз, в которых не было ничего человеческого — одна ярость, слепая, завораживающая — на него нападет ступор? Так бы и стоял там, ожидая, пока на горле сомкнутся вонючие клыки, если бы Поттер не появился.
— А зачем ты мне рассказал, как в этот лаз попасть?
— Как зачем? Чтобы ты туда не попал, придурок! А я бы на следующий день посмеялся — мол, Нюнчик струсил опять! Кто же знал, что ты… Ты вообще сколько шляпе заплатил, чтобы она тебя в Гриффиндор не отправляла?
Снейп только вздохнул.
— Мне тогда сначала Джим по морде дал, потом Рем. Рем со мной еще потом месяц не разговаривал, как раз до следующего полнолуния. А потом сказал, чтобы мы больше не появлялись в Хижине. Что если кого-нибудь увидит — расскажет Дамблдору, что мы анимаги.
— А вы… Анимаги?! Так что, выходит, Поттеру оборотень был не опасен? Что он бы просто превратился и спокойно смотрел, как тот меня доедает?
— Снейп, ты идиот? Ты тот туннель помнишь? Там же ни в кого крупней кошки… ну ладно, собаки, не превратишься. А у Джима анимагическая форма — олень, он бы туда поместился только сложенный втрое!
— Странно, что не гиппогриф, с его-то самомнением, — пробурчал Снейп. А Блэк, меж тем, продолжил:
— А Питер все равно к нему пошел. Не ночью, к утру поближе. Не знаю, о чем они там говорили, но утром Ремус ко мне подошел и сказал, что готов выслушать мои оправдания… — чуть помолчал: — Теперь понимаешь, почему я Питу верил больше, чем себе?! И до сих пор не представляю, как он мог нас предать? Как? Почему? Ради чего, мать его?
Снейп хотел сказать, что кому-то неплохо бы поменьше верить и почаще думать, но вспомнил, как сам тут оказался, и промолчал.
Дверь скрипнула, приоткрылась.
— Вот и спроси, — пробормотал, увидев на пороге приземистую фигуру Петтигрю.
Кабинет главы аврората был немаленький и довольно темный. Из кресла в углу Джеймс с трудом мог рассмотреть стол Скримджера. Явившийся недавно Аластор Хмури занял место за ним, Алиса — напротив, там, где, наверное, сидели арестованные. Впрочем, Джеймс подозревал, что они не превращали жесткую деревянную табуретку в довольно удобный стул и, тем более, не забирались на него с ногами. Френк выглядывал из-за кучи бумаг, сваленных на том столе, который Алиса обозначила, как свой, и с интересом прислушивался к тому, как эти двое переругиваются.
— Даже не надейся, — Хмури побарабанил пальцами по столу, взглянул сердито. — Никто не отправит отряд в дом Треверса. А если и отправит, то не сегодня и не в два часа ночи. Завтра-послезавтра, в лучшем случае, и то, если…
— Если рак на горе свистнет…
— Если Крауч сумеет уломать министра выдать ему разрешение на обыск.
Представил себе Блэка в зале с колоннами, на месте той, в магловской одежде. Неужели, если бы от него что-то зависело, не вмешался бы?
Вспомнил горящие животной злобой волчьи глаза в конце идущего от Дракучей Ивы тоннеля… Семь лет издевательств и насмешек… И точно решил: «нет».
— И как ты здесь оказался, Нюнчик? Заблудился?
— Не твое дело.
— Да ладно… — Блэк тяжело, с хрипами и бульканьем, откашлялся. — Я тут уже сколько валяюсь. Навестил мамочку, называется. Там меня дорогая кузина и выловила, сюда приволокла. Я бы и тут отоврался, так этот… — голос у Блэка упал, и сам он вдруг прекратил болтовню, отполз на прежнее место в углу. Но Снейп уже заинтересовался:
— Кто — «этот»?
В ответ — молчание. Ладно, заткнулся — и то радость.
— Петтигрю, — донеслось едва слышно.
— А-а, бывший дружок? Что, надоело ему лизать ваши с Поттером задницы?
В ответ — тихое «прекрати». Но Снейпа уже несло, даже горло больное не мешало:
— Какая чудная компания! Один предает лучших друзей. Другой, зная, что его дружка ищет весь аврорат, молчит, как рыба, даже не думая хоть кому-то сказать, что тот невиновен. Третий посылает человека в пасть оборотню…
— Хватит! — голос Блэка больше всего напоминал лай — жалкий такой, будто у дворовой собачонки. Подумалось, что раз он тут торчит несколько дней, ему наверняка досталось куда сильнее. И ему тоже трудно сейчас говорить. — Снейп, чтоб ты сдох! В смысле, я никогда не хотел, чтоб ты по-настоящему сдох, понял? Да мне в голову не могло прийти, что ты туда попрешься! Ты что, за все эти годы не понял, что Рем — оборотень? Ты, который без книги даже поссать не ходил?!
Снейп молчал — конечно, он догадался.
— Так зачем, ты можешь сказать, вот нахрена ты туда полез?!
А черт его теперь знает, зачем? Надеялся, что справится с оборотнем, что… да какая разница, главное, чтобы этих четверых, наконец, выкинули из Хогвартса! Кто же знал, что при виде желтых глаз, в которых не было ничего человеческого — одна ярость, слепая, завораживающая — на него нападет ступор? Так бы и стоял там, ожидая, пока на горле сомкнутся вонючие клыки, если бы Поттер не появился.
— А зачем ты мне рассказал, как в этот лаз попасть?
— Как зачем? Чтобы ты туда не попал, придурок! А я бы на следующий день посмеялся — мол, Нюнчик струсил опять! Кто же знал, что ты… Ты вообще сколько шляпе заплатил, чтобы она тебя в Гриффиндор не отправляла?
Снейп только вздохнул.
— Мне тогда сначала Джим по морде дал, потом Рем. Рем со мной еще потом месяц не разговаривал, как раз до следующего полнолуния. А потом сказал, чтобы мы больше не появлялись в Хижине. Что если кого-нибудь увидит — расскажет Дамблдору, что мы анимаги.
— А вы… Анимаги?! Так что, выходит, Поттеру оборотень был не опасен? Что он бы просто превратился и спокойно смотрел, как тот меня доедает?
— Снейп, ты идиот? Ты тот туннель помнишь? Там же ни в кого крупней кошки… ну ладно, собаки, не превратишься. А у Джима анимагическая форма — олень, он бы туда поместился только сложенный втрое!
— Странно, что не гиппогриф, с его-то самомнением, — пробурчал Снейп. А Блэк, меж тем, продолжил:
— А Питер все равно к нему пошел. Не ночью, к утру поближе. Не знаю, о чем они там говорили, но утром Ремус ко мне подошел и сказал, что готов выслушать мои оправдания… — чуть помолчал: — Теперь понимаешь, почему я Питу верил больше, чем себе?! И до сих пор не представляю, как он мог нас предать? Как? Почему? Ради чего, мать его?
Снейп хотел сказать, что кому-то неплохо бы поменьше верить и почаще думать, но вспомнил, как сам тут оказался, и промолчал.
Дверь скрипнула, приоткрылась.
— Вот и спроси, — пробормотал, увидев на пороге приземистую фигуру Петтигрю.
Кабинет главы аврората был немаленький и довольно темный. Из кресла в углу Джеймс с трудом мог рассмотреть стол Скримджера. Явившийся недавно Аластор Хмури занял место за ним, Алиса — напротив, там, где, наверное, сидели арестованные. Впрочем, Джеймс подозревал, что они не превращали жесткую деревянную табуретку в довольно удобный стул и, тем более, не забирались на него с ногами. Френк выглядывал из-за кучи бумаг, сваленных на том столе, который Алиса обозначила, как свой, и с интересом прислушивался к тому, как эти двое переругиваются.
— Даже не надейся, — Хмури побарабанил пальцами по столу, взглянул сердито. — Никто не отправит отряд в дом Треверса. А если и отправит, то не сегодня и не в два часа ночи. Завтра-послезавтра, в лучшем случае, и то, если…
— Если рак на горе свистнет…
— Если Крауч сумеет уломать министра выдать ему разрешение на обыск.
Страница 48 из 68
