Фандом: Гарри Поттер. 31-го октября 1981-го года никто из Поттеров не погиб. Джеймс благополучно избежал встречи с Волдемортом, Гарри спасла сила любви, а Лили… тоже? Вот только чьей именно любви?
Добавить в моё избранное
238 мин, 59 сек 18401
Но ведь сработало же? Значит… То ли они не такие уж и глупые, то ли он научился «разговаривать с людьми на понятном им языке»? Помнится, отец постоянно пенял ему на неумение это делать.
— Тебе не кажется, что мы слишком мало времени проводим втроем? — спросил как-то Северус. Джеймс покачал головой — сам он давно собирался поговорить об этом, но так и не решился. Ну и кто из них после этого гриффиндорец?
— Или слишком много, — усмехнулся. И пояснил: — В тот день, когда ты пропал, мы обходились без «физического контакта» почти сутки. И Лили чувствовала себя нормально. Возможно, эта связь между нами, эта чертова«особая магия», ослабевает со временем. Может, сейчас ее вообще нет?
— То есть, мне можно будет уйти? — надо же, если бы не изучил Снейпа за это время, как свои пять, может, и поверил бы, что ему все равно.
— Или мне. Она ведь может выбрать любого из нас! Ты об этом не думал?! — «Только не заводись! Спокойно, Сохатый!» — Думал, я же вижу! Да, возможно, любой из нас может свалить прямо сейчас! Хочешь проверить?
— Нет, — теперь голос Северуса звучал спокойно, и Джеймс тоже сбавил обороты:
— Вот и я не хочу. Не решусь. Не смогу, и все тут!
И вышел, оставив Снейпа хлопать глазами. Впрочем, самому было не легче. С их возвращения и дня не прошло, чтобы дурацкие мысли — что Лили вполне может считать все, что между ними было, ошибкой — не приходили в голову. То и дело вспоминались прошлые размолвки. И то, что вскоре после рождения Гарри, она сказала что-то вроде «Самые большие глупости мы обычно делаем из принципа!» И лицо при этом было такое… Вот что она имела в виду? Этого придурка, Снейпа, она точно когда-то из принципа бросила: потому что якшался со всякой сволочью!
Мерлин, неужели она? Нет, быть не может!
— Yesterday… All my troubles seemed so far away… — напевал Джеймс, развалившись на диване и перебирая струны гитары. Блэк сидел рядом, вертел в пальцах бокал с вином, темно-красные блики плясали по стенам. Тихо потрескивали дрова в камине.
А Северус вдруг вспомнил их вечера в слизеринской гостиной. Там тоже вся их компания собиралась у камина. Их компания… Надо же, никогда не задумывался, как она была похожа на эту, гриффиндорскую, о которой он в те времена даже подумать не мог без омерзения.
Вспомнились зеленые стены и серебристые карнизы, высокие окна, за которыми колыхались озерные растения и то и дело проплывали то русалка, то гриндилоу… Как Рабастан так же перебирал струны и напевал — правда, у него и инструмент был другой формы, и песни не магловские. И как Треверс со скучающим видом глядел в потолок, а порой и отпускал едкие замечания:
— Слушай, Басти! Может, хватит уже завывать?
— Слушай, Сохатый! Если бы тебе, ко всем достоинствам в придачу, еще и слух — цены бы не было! Уймись, а? Уши вянут!
Да… Треверс сейчас точно в Азкабане. Басти? Черт его знает, под маской не разглядеть, кто был в том чертовом зале… Впрочем, если учесть, что братья всегда и везде вместе — от их слизеринской компании на свободе остался только он, Северус. И у Мародеров сразу две вакансии освободились: умника, которого все ценят, но никто не слушает, и восторженного подхалима. И какую занять? Первая, вроде, привычнее?
А Блэк меж тем посмеивался и рассказывал какую-то древнюю историю про рыцаря, которому срочно понадобилось узнать, чего же хотят женщины. Северус его понимал — он бы тоже не отказался от подобного знания. Правда, у него никогда не было друга, способного ради него жениться на старой карге. Так что пришлось бы рассчитывать только на себя. Хотя… может, и не прогадал бы: мегера из истории к ночи превратилась в красавицу.
— Затем она предложила ему выбрать, какой она должна быть днем, а какой ночью, — продолжил Блэк. — Хочет ли он, чтобы днем его видели с прекрасной женщиной, а ночи проводить со старой каргой? Или выходить на люди со страшилищем, а ночью быть с красавицей?
Ага, предложила. И этот придурок задумался. Было бы о чем думать! Конечно, ночью с красавицей! А на остальных плевать. Будь его воля, он бы Лили вообще из дома не выпускал. А сам бы любил ее какой угодно. Если бы она еще поменьше командовала и…
— А ты, Джим, что бы выбрал?
— А можно всегда с красавицей? — усмехнулся Джеймс. — Ладно-ладно, я понял. Знаешь, я бы предложил ей самой решать.
— Так ведь он так и сделал! — захлопал в ладоши Блэк. — Сохатый, да ты у нас гений! Так вот, та грымза ему и говорит: «Я готова для тебя всегда быть красавицей, потому что ты уважаешь меня и дал мне самой сделать выбор!»
А Джеймс почему-то не обрадовался ни похвале, ни счастливому окончанию истории. Сник, пробормотал:
— Такое только в сказках и бывает. Ладно, я — спать, — и направился к двери.
— Чего это он? — удивился Блэк. Северус пожал плечами. Блэк усмехнулся и решил все-таки закончить рассказ: — Так какие выводы можно из всего этого сделать?
— Тебе не кажется, что мы слишком мало времени проводим втроем? — спросил как-то Северус. Джеймс покачал головой — сам он давно собирался поговорить об этом, но так и не решился. Ну и кто из них после этого гриффиндорец?
— Или слишком много, — усмехнулся. И пояснил: — В тот день, когда ты пропал, мы обходились без «физического контакта» почти сутки. И Лили чувствовала себя нормально. Возможно, эта связь между нами, эта чертова«особая магия», ослабевает со временем. Может, сейчас ее вообще нет?
— То есть, мне можно будет уйти? — надо же, если бы не изучил Снейпа за это время, как свои пять, может, и поверил бы, что ему все равно.
— Или мне. Она ведь может выбрать любого из нас! Ты об этом не думал?! — «Только не заводись! Спокойно, Сохатый!» — Думал, я же вижу! Да, возможно, любой из нас может свалить прямо сейчас! Хочешь проверить?
— Нет, — теперь голос Северуса звучал спокойно, и Джеймс тоже сбавил обороты:
— Вот и я не хочу. Не решусь. Не смогу, и все тут!
И вышел, оставив Снейпа хлопать глазами. Впрочем, самому было не легче. С их возвращения и дня не прошло, чтобы дурацкие мысли — что Лили вполне может считать все, что между ними было, ошибкой — не приходили в голову. То и дело вспоминались прошлые размолвки. И то, что вскоре после рождения Гарри, она сказала что-то вроде «Самые большие глупости мы обычно делаем из принципа!» И лицо при этом было такое… Вот что она имела в виду? Этого придурка, Снейпа, она точно когда-то из принципа бросила: потому что якшался со всякой сволочью!
Мерлин, неужели она? Нет, быть не может!
— Yesterday… All my troubles seemed so far away… — напевал Джеймс, развалившись на диване и перебирая струны гитары. Блэк сидел рядом, вертел в пальцах бокал с вином, темно-красные блики плясали по стенам. Тихо потрескивали дрова в камине.
А Северус вдруг вспомнил их вечера в слизеринской гостиной. Там тоже вся их компания собиралась у камина. Их компания… Надо же, никогда не задумывался, как она была похожа на эту, гриффиндорскую, о которой он в те времена даже подумать не мог без омерзения.
Вспомнились зеленые стены и серебристые карнизы, высокие окна, за которыми колыхались озерные растения и то и дело проплывали то русалка, то гриндилоу… Как Рабастан так же перебирал струны и напевал — правда, у него и инструмент был другой формы, и песни не магловские. И как Треверс со скучающим видом глядел в потолок, а порой и отпускал едкие замечания:
— Слушай, Басти! Может, хватит уже завывать?
— Слушай, Сохатый! Если бы тебе, ко всем достоинствам в придачу, еще и слух — цены бы не было! Уймись, а? Уши вянут!
Да… Треверс сейчас точно в Азкабане. Басти? Черт его знает, под маской не разглядеть, кто был в том чертовом зале… Впрочем, если учесть, что братья всегда и везде вместе — от их слизеринской компании на свободе остался только он, Северус. И у Мародеров сразу две вакансии освободились: умника, которого все ценят, но никто не слушает, и восторженного подхалима. И какую занять? Первая, вроде, привычнее?
А Блэк меж тем посмеивался и рассказывал какую-то древнюю историю про рыцаря, которому срочно понадобилось узнать, чего же хотят женщины. Северус его понимал — он бы тоже не отказался от подобного знания. Правда, у него никогда не было друга, способного ради него жениться на старой карге. Так что пришлось бы рассчитывать только на себя. Хотя… может, и не прогадал бы: мегера из истории к ночи превратилась в красавицу.
— Затем она предложила ему выбрать, какой она должна быть днем, а какой ночью, — продолжил Блэк. — Хочет ли он, чтобы днем его видели с прекрасной женщиной, а ночи проводить со старой каргой? Или выходить на люди со страшилищем, а ночью быть с красавицей?
Ага, предложила. И этот придурок задумался. Было бы о чем думать! Конечно, ночью с красавицей! А на остальных плевать. Будь его воля, он бы Лили вообще из дома не выпускал. А сам бы любил ее какой угодно. Если бы она еще поменьше командовала и…
— А ты, Джим, что бы выбрал?
— А можно всегда с красавицей? — усмехнулся Джеймс. — Ладно-ладно, я понял. Знаешь, я бы предложил ей самой решать.
— Так ведь он так и сделал! — захлопал в ладоши Блэк. — Сохатый, да ты у нас гений! Так вот, та грымза ему и говорит: «Я готова для тебя всегда быть красавицей, потому что ты уважаешь меня и дал мне самой сделать выбор!»
А Джеймс почему-то не обрадовался ни похвале, ни счастливому окончанию истории. Сник, пробормотал:
— Такое только в сказках и бывает. Ладно, я — спать, — и направился к двери.
— Чего это он? — удивился Блэк. Северус пожал плечами. Блэк усмехнулся и решил все-таки закончить рассказ: — Так какие выводы можно из всего этого сделать?
Страница 58 из 68
