Фандом: Might and Magic. «Не все так просто во взаимоотношениях между Сандро и Мерихом»...
Добавить в моё избранное
11 мин, 56 сек 10772
причинит что-нибудь архонту Белкету, я лично спущу с вас шкуры, а требуху скормлю паукам!
— Не смей угрожать мне! — разозлился и я. — Я шериф, а не горничная, как ты! Ступай разливай вино и застилай постели!
Напрасно я так сказал — я понял это, когда Золтан вскинул руку, а прямо над моей головой полыхнуло пламя. Я выхватил меч, забыв, что мой противник безоружен, пусть и готов поджарить меня, как цыпленка.
— А ну, довольно! — кто-то неожиданным точным ударом выбил клинок у меня из рук. Это была рыжая Лайла — новая ученица повелителя. Она опустила меч и бесстрашно встала между мной и Золтаном. — Я не верю глазам: самые преданные служители архонта, его защитники грызут друг друга! Стыдитесь, господа!
Слова Лайлы заставили нас очнуться. Она удалялась, мы смотрели ей вслед, а потом перевели взгляд друг на друга. Золтан, к которому, пусть и не сразу, вернулись безупречные манеры и самообладание, заговорил первым:
— Прошу простить меня, Мерих. Я сгоряча позволил себе лишнее. Пойми верно мою подозрительность: сам ведаешь, дом Вечности благодаря архонту обрел немалую силу. У повелителя Белкета множество врагов, которые постоянно пытаются проникнуть сюда, дабы повредить ему. Я должен быть бдительным!
Пришлось посмотреть на этого франта, казавшегося бесполезным, другими глазами. Нет, передо мной был не просто слуга, а воин, готовый защищать до последнего вздоха того, кому был всецело предан. Как я мог так ошибиться в нем?
Я вздохнул, поднял меч и вложил в ножны:
— И я прошу прощения, лорд Золтан. Я разделяю твою тревогу за господина. Что происходит в том Аль-Бетиле, который не виден глазу, я знаю лучше многих, и мой рассказ тебя бы не обрадовал. Однако смею заверить, что нахожусь здесь лишь из одного желания — служить архонту Белкету и постигать его учение.
Повинуясь чувствам, я добавил:
— Надеюсь, что случившееся не помешает тебе доверять мне. Я счел бы за честь быть твоим другом, лорд Золтан, но не смею просить об этом.
Золтан внимательно посмотрел на меня и протянул мне руку.
— Порядок в мире и покой в сердце надлежит хранить даже тогда, когда трудно, Мерих. Вы, лучшие из лучших, можете получить бессмертие — те из вас, кто готов к этому. Ты готов, и если на то твоя воля, мы можем попробовать: ты, Золтан и Вейн. И Алехандро. Скажи мне, желаешь ли ты получить свободу от страстей, от недугов, от соблазнов бренной плоти, от самой жизни и смерти земной и посвятить себя высшей пользе, как учил Сар-Илам?
— Конечно, господин, — воскликнул я, — именно об этом я и мечтал, когда пришел к вам! Вам удалось раскрыть секрет?!
— Да, сын мой, — ответил архонт, — и я поделюсь им с вами, с моими учениками и друзьями. Я верю: вы используете с умом то, что я передам вам. Завтра наступит великий день, Мерих. Великий день — для меня, для вас, для нашего дома. Уверен ли ты в своем решении?
— Мой повелитель, — я поклонился ему, — я верный слуга и страж ваш и хочу быть рядом с вами, ничего другого мне не нужно. Если в моем распоряжении будет вечность, я смогу все исправить, восстановить порядок и справедливость — хотя бы здесь, в Аль-Бетиле.
— Да будет так, дитя мое.
… И вот теперь, вместо того чтобы приготовиться к великому шагу, сделать который предстояло уже через несколько часов, я тряс за ворот негодяя Алехандро! А он смотрел на меня и улыбался невинно и хитро.
— А что же ты не пошел к той, которая тебе по душе? — спросил он. — Ведь сегодня последний день твоей прежней жизни и прежнего тебя. Что будет завтра, кто знает… Я вот еще посмотрю на вас и подумаю, принимать ли предложение Белкета.
— В любом случае завтра ты перестанешь отравлять нас своим ядом, Алехандро. Всему приходит конец.
— И ты решил похоронить себя уже сегодня? Бедный Мерих.
Я не мог ни ударить его, ни отпустить. Почему-то не мог. Последний день прежней жизни. А ведь он прав, этот талантливый мерзавец, которым я втайне восхищался, равных которому не встречал никогда. Разве что сам архонт… Но великий Белкет никогда не вызвал бы у меня тех чувств, которые нахлынули на меня внезапно. Последний день. Последняя возможность…
Он словно прочел мои мысли.
— Ну что же, верный пес Белкета, — тихо сказал он, — раз уж ты все равно не отпускаешь меня…
Он вдруг резко подался ко мне. Я непроизвольно закрыл глаза и даже не сразу понял, что произошло, лишь почувствовал что-то мягкое у себя на устах, ощутил теплое дыхание на своей щеке, чужие руки на своих висках… А когда понял, меня словно обожгло. Не открывая глаз и не соображая, что творю, я стиснул его, еще живого, отчаянного, такого недосягаемого в своей гениальности, такого близкого в своей доступности. Последний день. Последняя возможность… Завтра мы умрем, Алехандро, тот, на кого я осмеливался лишь смотреть издали. Ты понял это и потому пришел? Потому что завтра нас не станет?
— Не смей угрожать мне! — разозлился и я. — Я шериф, а не горничная, как ты! Ступай разливай вино и застилай постели!
Напрасно я так сказал — я понял это, когда Золтан вскинул руку, а прямо над моей головой полыхнуло пламя. Я выхватил меч, забыв, что мой противник безоружен, пусть и готов поджарить меня, как цыпленка.
— А ну, довольно! — кто-то неожиданным точным ударом выбил клинок у меня из рук. Это была рыжая Лайла — новая ученица повелителя. Она опустила меч и бесстрашно встала между мной и Золтаном. — Я не верю глазам: самые преданные служители архонта, его защитники грызут друг друга! Стыдитесь, господа!
Слова Лайлы заставили нас очнуться. Она удалялась, мы смотрели ей вслед, а потом перевели взгляд друг на друга. Золтан, к которому, пусть и не сразу, вернулись безупречные манеры и самообладание, заговорил первым:
— Прошу простить меня, Мерих. Я сгоряча позволил себе лишнее. Пойми верно мою подозрительность: сам ведаешь, дом Вечности благодаря архонту обрел немалую силу. У повелителя Белкета множество врагов, которые постоянно пытаются проникнуть сюда, дабы повредить ему. Я должен быть бдительным!
Пришлось посмотреть на этого франта, казавшегося бесполезным, другими глазами. Нет, передо мной был не просто слуга, а воин, готовый защищать до последнего вздоха того, кому был всецело предан. Как я мог так ошибиться в нем?
Я вздохнул, поднял меч и вложил в ножны:
— И я прошу прощения, лорд Золтан. Я разделяю твою тревогу за господина. Что происходит в том Аль-Бетиле, который не виден глазу, я знаю лучше многих, и мой рассказ тебя бы не обрадовал. Однако смею заверить, что нахожусь здесь лишь из одного желания — служить архонту Белкету и постигать его учение.
Повинуясь чувствам, я добавил:
— Надеюсь, что случившееся не помешает тебе доверять мне. Я счел бы за честь быть твоим другом, лорд Золтан, но не смею просить об этом.
Золтан внимательно посмотрел на меня и протянул мне руку.
— Порядок в мире и покой в сердце надлежит хранить даже тогда, когда трудно, Мерих. Вы, лучшие из лучших, можете получить бессмертие — те из вас, кто готов к этому. Ты готов, и если на то твоя воля, мы можем попробовать: ты, Золтан и Вейн. И Алехандро. Скажи мне, желаешь ли ты получить свободу от страстей, от недугов, от соблазнов бренной плоти, от самой жизни и смерти земной и посвятить себя высшей пользе, как учил Сар-Илам?
— Конечно, господин, — воскликнул я, — именно об этом я и мечтал, когда пришел к вам! Вам удалось раскрыть секрет?!
— Да, сын мой, — ответил архонт, — и я поделюсь им с вами, с моими учениками и друзьями. Я верю: вы используете с умом то, что я передам вам. Завтра наступит великий день, Мерих. Великий день — для меня, для вас, для нашего дома. Уверен ли ты в своем решении?
— Мой повелитель, — я поклонился ему, — я верный слуга и страж ваш и хочу быть рядом с вами, ничего другого мне не нужно. Если в моем распоряжении будет вечность, я смогу все исправить, восстановить порядок и справедливость — хотя бы здесь, в Аль-Бетиле.
— Да будет так, дитя мое.
… И вот теперь, вместо того чтобы приготовиться к великому шагу, сделать который предстояло уже через несколько часов, я тряс за ворот негодяя Алехандро! А он смотрел на меня и улыбался невинно и хитро.
— А что же ты не пошел к той, которая тебе по душе? — спросил он. — Ведь сегодня последний день твоей прежней жизни и прежнего тебя. Что будет завтра, кто знает… Я вот еще посмотрю на вас и подумаю, принимать ли предложение Белкета.
— В любом случае завтра ты перестанешь отравлять нас своим ядом, Алехандро. Всему приходит конец.
— И ты решил похоронить себя уже сегодня? Бедный Мерих.
Я не мог ни ударить его, ни отпустить. Почему-то не мог. Последний день прежней жизни. А ведь он прав, этот талантливый мерзавец, которым я втайне восхищался, равных которому не встречал никогда. Разве что сам архонт… Но великий Белкет никогда не вызвал бы у меня тех чувств, которые нахлынули на меня внезапно. Последний день. Последняя возможность…
Он словно прочел мои мысли.
— Ну что же, верный пес Белкета, — тихо сказал он, — раз уж ты все равно не отпускаешь меня…
Он вдруг резко подался ко мне. Я непроизвольно закрыл глаза и даже не сразу понял, что произошло, лишь почувствовал что-то мягкое у себя на устах, ощутил теплое дыхание на своей щеке, чужие руки на своих висках… А когда понял, меня словно обожгло. Не открывая глаз и не соображая, что творю, я стиснул его, еще живого, отчаянного, такого недосягаемого в своей гениальности, такого близкого в своей доступности. Последний день. Последняя возможность… Завтра мы умрем, Алехандро, тот, на кого я осмеливался лишь смотреть издали. Ты понял это и потому пришел? Потому что завтра нас не станет?
Страница 3 из 4
