Фандом: Люди Икс. Логан думал, что крепко попал, и оказался прав.
Добавить в моё избранное
12 мин, 22 сек 9875
В комнате у Пьетро царила какая-то подозрительная тишина. Логан бесшумно подошел к двери, прислушался и, помедлив, прижался ухом к щели у косяка. Однако изнутри действительно не доносилось даже слабого эха привычных мелодий. И это при том, что музыку пацан выключал только на ночь или в тех случаях, когда Акула, потеряв терпение, лично приказывал ему прикрутить громкость. Логана начали одолевать недобрые предчувствия.
Он аккуратно, кончиками пальцев толкнул створку и осторожно заглянул внутрь. Во Вселенной и впрямь творилось неладное: Акуленок, обычно предпочитавший просто валяться на ковре, вполне по-человечески сидел за столом и лениво катал монетку по лежавшим перед ним бумагам. Вид у него был задумчивый и оттого почти зловещий.
— Ты бы ещё сапера притащил — проверять, не понаставил ли я растяжек, — не поднимая глаз, саркастично прокомментировал он. Логан только вздохнул: чуйка у пацана была — любому экстрасенсу на зависть, подобраться к нему незамеченным было практически невозможно.
— Ну и что случилось? — хмуро поинтересовался Логан и, подойдя к столу, мельком глянул на документы. Не помогло: разобрать мелкий убористый почерк советника Ксавьера вообще было нелегко, а уж так, вверх ногами, он и вовсе превращался в какую-то шпионскую шифровку. Запутанная схема, занимавшая одну из страниц почти целиком, ситуацию тоже не проясняла.
— Ну, я же часть семьи, — как будто невпопад отозвался Пьетро. Успевший попривыкнуть к его манере Логан не стал переспрашивать, и через пару секунд пацан, вздохнув, щелчком перекинул свою монетку на следующий лист и меланхолично продолжил: — И вообще живу в его доме и ем его еду. Так что раз я уже имею какой-то доход, то тоже должен, как честный человек, вносить долю. — Он прихлопнул чуть не укатившуюся монетку ладонью и наконец поднял взгляд: — И вношу. Только вот, знаешь ли, когда деньги из общака пропадают неизвестно куда — это ещё понятно, надо просто найти крысу и спустить в унитаз по частям. А вот если они невесть откуда появляются, причем в довольно существенных даже по меркам семьи количествах — это уже как-то совсем нехорошо и подозрительно. Запутать финансовый след так, чтобы папанька не разобрался, я ещё сумел, но потом он позвал на помощь Чарльза…
— И что? — не понял Логан. Никакой трагедии в произошедшем он пока не видел. Советник семьи Магнето был человеком на удивление вменяемым, и с ним вполне можно было иметь дело. И к тому же Акуленка он любил, как собственного сына. Ничего плохого уж точно не сделал бы. — Спалил, что ли? Тоже мне катастрофа.
— Ну конечно, не тебе же тут два часа читали лекцию про закон, порядок, прерывание порочного круга и что я не обязан следовать по папкиным стопам, — уныло огрызнулся Пьетро и снова принялся теребить монетку. А потом, чуть помедлив, опасливо добавил: — И так ведь и не сказал, сдаст он меня папаньке или нет…
— А не проще было сразу рассказать боссу, что ты и есть тот самый Ртуть, и не крючиться тут со всей этой конспирацией? — фыркнув, насмешливо переспросил Логан. — Чес-слово, я уже заебался на дело через окно ходить, как малолетка какой.
— Да ты что, чувак! — вскинувшись, с искренним негодованием уставился на него Акуленок. — Так нельзя! Я же должен что-то… ну, по-настоящему, всерьез сделать! Чтобы папанька мог мной гордиться.
— Пацан, ты давеча Бруклинский музей обнес, — устало напомнил Логан. — Все копы города третьи сутки кипятком ссут от такой наглости, а ты все недоволен. Что тебе надо вообще, Мону Лизу к себе в подвал утянуть?
— Мону Лизу в подвал нельзя. Там условия неподходящие, сыро слишком. Она за полгода рассыплется окончательно, — абсолютно серьезно сообщил Пьетро и, со вкусом потянувшись, задумчиво предложил: — Давай потрахаемся, что ли.
— Чего? — совершенно растерявшись, переспросил Логан. Акуленок смерил его снисходительным взглядом и снова открыл рот, и он поспешно перебил: — Нет, погодь, пацан. Тебе уже мало того, что я скачу с тобой по крышам, словно молодой горный козел, таскаю половину твоей снаряги, стою на стреме, как маленький, и вдобавок чуть спину не сорвал, пока волок на себе ту здоровенную хрень, которую тебе приспичило спереть из музея Метрополитен… Теперь я ещё и трахать тебя должен?
— Ой, да ладно! — закатив глаза, ехидно протянул Пьетро и, откинувшись на спинку стула, с нехорошей лукавой усмешкой посмотрел на него. — А то я не вижу, как ты на мою задницу пялишься, пока мы скачем по этим самым крышам… как молодые горные козлы!
Только-только начавший высказывать свое возмущение Логан сбился и, сдавленно кашлянув, отвел глаза. Заметил-таки, засранец… Да как тут не заметить, сам ведь и вертел перед ним этой самой задницей, дразнил и насмехался, откровенно испытывая его терпение. Хотя это было ещё полбеды, Логан умел не поддаваться на провокации — вот только мальчишка, даже забросив надоевшую ему игру, все равно двигался с завораживающей грацией готовой к атаке гремучки, так, что глаз было не отвести.
Он аккуратно, кончиками пальцев толкнул створку и осторожно заглянул внутрь. Во Вселенной и впрямь творилось неладное: Акуленок, обычно предпочитавший просто валяться на ковре, вполне по-человечески сидел за столом и лениво катал монетку по лежавшим перед ним бумагам. Вид у него был задумчивый и оттого почти зловещий.
— Ты бы ещё сапера притащил — проверять, не понаставил ли я растяжек, — не поднимая глаз, саркастично прокомментировал он. Логан только вздохнул: чуйка у пацана была — любому экстрасенсу на зависть, подобраться к нему незамеченным было практически невозможно.
— Ну и что случилось? — хмуро поинтересовался Логан и, подойдя к столу, мельком глянул на документы. Не помогло: разобрать мелкий убористый почерк советника Ксавьера вообще было нелегко, а уж так, вверх ногами, он и вовсе превращался в какую-то шпионскую шифровку. Запутанная схема, занимавшая одну из страниц почти целиком, ситуацию тоже не проясняла.
— Ну, я же часть семьи, — как будто невпопад отозвался Пьетро. Успевший попривыкнуть к его манере Логан не стал переспрашивать, и через пару секунд пацан, вздохнув, щелчком перекинул свою монетку на следующий лист и меланхолично продолжил: — И вообще живу в его доме и ем его еду. Так что раз я уже имею какой-то доход, то тоже должен, как честный человек, вносить долю. — Он прихлопнул чуть не укатившуюся монетку ладонью и наконец поднял взгляд: — И вношу. Только вот, знаешь ли, когда деньги из общака пропадают неизвестно куда — это ещё понятно, надо просто найти крысу и спустить в унитаз по частям. А вот если они невесть откуда появляются, причем в довольно существенных даже по меркам семьи количествах — это уже как-то совсем нехорошо и подозрительно. Запутать финансовый след так, чтобы папанька не разобрался, я ещё сумел, но потом он позвал на помощь Чарльза…
— И что? — не понял Логан. Никакой трагедии в произошедшем он пока не видел. Советник семьи Магнето был человеком на удивление вменяемым, и с ним вполне можно было иметь дело. И к тому же Акуленка он любил, как собственного сына. Ничего плохого уж точно не сделал бы. — Спалил, что ли? Тоже мне катастрофа.
— Ну конечно, не тебе же тут два часа читали лекцию про закон, порядок, прерывание порочного круга и что я не обязан следовать по папкиным стопам, — уныло огрызнулся Пьетро и снова принялся теребить монетку. А потом, чуть помедлив, опасливо добавил: — И так ведь и не сказал, сдаст он меня папаньке или нет…
— А не проще было сразу рассказать боссу, что ты и есть тот самый Ртуть, и не крючиться тут со всей этой конспирацией? — фыркнув, насмешливо переспросил Логан. — Чес-слово, я уже заебался на дело через окно ходить, как малолетка какой.
— Да ты что, чувак! — вскинувшись, с искренним негодованием уставился на него Акуленок. — Так нельзя! Я же должен что-то… ну, по-настоящему, всерьез сделать! Чтобы папанька мог мной гордиться.
— Пацан, ты давеча Бруклинский музей обнес, — устало напомнил Логан. — Все копы города третьи сутки кипятком ссут от такой наглости, а ты все недоволен. Что тебе надо вообще, Мону Лизу к себе в подвал утянуть?
— Мону Лизу в подвал нельзя. Там условия неподходящие, сыро слишком. Она за полгода рассыплется окончательно, — абсолютно серьезно сообщил Пьетро и, со вкусом потянувшись, задумчиво предложил: — Давай потрахаемся, что ли.
— Чего? — совершенно растерявшись, переспросил Логан. Акуленок смерил его снисходительным взглядом и снова открыл рот, и он поспешно перебил: — Нет, погодь, пацан. Тебе уже мало того, что я скачу с тобой по крышам, словно молодой горный козел, таскаю половину твоей снаряги, стою на стреме, как маленький, и вдобавок чуть спину не сорвал, пока волок на себе ту здоровенную хрень, которую тебе приспичило спереть из музея Метрополитен… Теперь я ещё и трахать тебя должен?
— Ой, да ладно! — закатив глаза, ехидно протянул Пьетро и, откинувшись на спинку стула, с нехорошей лукавой усмешкой посмотрел на него. — А то я не вижу, как ты на мою задницу пялишься, пока мы скачем по этим самым крышам… как молодые горные козлы!
Только-только начавший высказывать свое возмущение Логан сбился и, сдавленно кашлянув, отвел глаза. Заметил-таки, засранец… Да как тут не заметить, сам ведь и вертел перед ним этой самой задницей, дразнил и насмехался, откровенно испытывая его терпение. Хотя это было ещё полбеды, Логан умел не поддаваться на провокации — вот только мальчишка, даже забросив надоевшую ему игру, все равно двигался с завораживающей грацией готовой к атаке гремучки, так, что глаз было не отвести.
Страница 1 из 4
