Удар на опережение

Завидовал до того, что каждую из них он методично доводил до того, что она сбегала сама. И он вздыхал с облегчением — еще одна ушла, Джон снова с ним.

Разве тогда было просто?

Нет.

А когда было? Ведь было же?

Да, было. Было просто и легко, когда они начали, наконец, жить вместе в том самом смысле, который вкладывали в эти слова большинство окружающих. Боже, как же тогда было легко! Легко жить, легко спать, легко смеяться — и целоваться почти до асфиксии, и заниматься любовью почти до обморока, и не размыкать рук даже на месте преступления, и забрасывать его СМСками, пока он на работе, и ждать его прихода, и бежать к нему навстречу… Куда же ушла эта легкость, это чувство полета? Когда, в какой момент снова стало хватать воздуха, когда разжались руки — и чья ладонь была первой?

Шерлок не помнил.

Утром Джона все так же не было.

Через двое суток на 221б по Бейкер-стрит приехал Майкрофт Холмс. Он прекрасно знал, что чуть больше семидесяти часов назад Джон Ватсон покинул квартиру, которую делил с его братом, и до сих пор не вернулся. Что бумажник означенного Джона Ватсона вчера был найден мусорщиками на свалке и передан в полицию, о чем сообщили и Шерлоку. Что мобильный телефон того же Джона Ватсона нашли в парке и также передали Шерлоку. Знал он и еще кое о чем, что Шерлоку было неизвестно, просто ждал, когда же упрямец попросит помощи. Но просьба о помощи поступила из другого источника — взволнованная до слез миссис Хадсон позвонила ему сама и просила приехать и «сделать хоть что-нибудь», потому что «на Шерлока смотреть страшно», а «бедный Джон, видимо, пропал без вести, ведь его нигде нет!» И Майкрофт, плюнув на все, приехал сам.

Войдя в квартиру, он сказал себе, что ожидал худшего, но через несколько секунд был вынужден признать, что миссис Хадсон была права — на Шерлока действительно было страшно смотреть. Он сидел в своем кресле, чисто выбритый, опрятный, подтянутый, в любимой фиолетовой рубашке и тщательно выглаженном костюме. И не шевелился. Взгляд его не отрывался от кофейного столика — на нем лежали телефон и бумажник Джона. Внешне мирная картина, но напряжение в воздухе было такое, что по волосам, казалось, скачут искры. А Шерлок больше всего был похож на обнаженный провод: тронь — и неизвестно, что произойдет, то ли сам сгорит, то ли тебя сожжет, то ли целый город пустит прахом по ветру… Даже воздух в комнате пах озоном, даже свет из окна словно осторожно, на цыпочках обходил замершую фигуру.

Майкрофт по привычке хотел сесть напротив, но стоило ему лишь обозначить это намерение, как Шерлок едва слышно зарычал. И Майкрофт вновь оказался вынужден признать, что такой Шерлок пугает. Не в том смысле, на который, несомненно, рассчитывал он сам — нет, младший брат пугал его тем, что в любой момент был готов… рассыпаться, словно карточный домик, сложенный старательно, но неумело. Было видно, что за эти трое суток он не спал ни секунды. И, разумеется, не ел. Но это было неважно сейчас — главным было понять, чем же Шерлок так довел Джона, что тот все-таки ушел. И можно ли хоть как-то отыграть это назад и вернуть брату столь необходимого ему человека. Потому Майкрофт все же сел в кресло Джона и велел младшему:

— Рассказывай.

Шерлок молчал шесть минут и сорок три секунды, но Майкрофту было не привыкать.

— Он ушел, — наконец, выдавил Холмс-младший.

— Это я знаю. Мне неизвестна причина его ухода. Будь так любезен, объясни, что конкретно ты ему сделал или сказал, что этого не вынесло даже восхитительное терпение Джона и его бесконечная преданность?

На этот раз Шерлок молчал четырнадцать минут и девятнадцать секунд.

— Я сказал, что не люблю его и перенес его вещи обратно в комнату наверху.

Вот тут Майкрофт удивился так, что даже позволил своему изумлению отразиться на лице.

— И зачем тебе понадобилось так ему лгать?

— Я не лгал! — вскинулся Шерлок и замер, полубезумным взглядом вновь уставившись на бумажник и телефон Джона на кофейном столике.

— Заявление?

— Через сорок минут выйдут обязательные семьдесят два часа, — глухо ответил Шерлок.

— А сам?

Шерлок наконец поднял взгляд на брата, и тот ужаснулся, увидев, насколько младший был близок к срыву.

— Не могу. Не понимаю. Пытался найти, — отрывисто заговорил Шерлок, первые слова почти выплевывая с кровью, потом все быстрее и быстрее. — Нигде нет. Никто не знает. Никто не видел. Не могу понять. Он был в парке. Выбросил телефон и бумажник. С кредитками. С деньгами. Куда он мог пойти? Без денег, без документов. Всё здесь — или дома, или в бумажнике. Я не понимаю! — почти закричал он. — Не понимаю, не могу думать!

— Шерлок, возьми себя в руки, — жестко велел Майкрофт. — Могу сказать тебе, что, исходя из данных камер наблюдения, Джон зашел в парк в субботу в девять четырнадцать утра. И не вышел из него.