Фандом: Шерлок BBC. Когда любовь уходит, лучше нанести удар на опрежение, и уйти самому. Но что, если ты ошибся?
Добавить в моё избранное
53 мин, 28 сек 20518
От одного этого можно было возбудиться. Он и возбудился. Спрятать эрекцию в душе было невозможно, и, разумеется, Джон ее заметил. А Шерлок заметил, что Джон заметил. И заметил, что Джону это явно нравится. Шерлок видел все признаки — расширившиеся зрачки, участившееся дыхание, бешено бьющаяся жилка на шее, язык, быстро скользнувший между губ… И Шерлок отчаянно начал провоцировать Джона еще сильнее — откинул голову, демонстрируя шею в жесте безмолвного подчинения, принялся ловить губами и языком струи воды из лейки, демонстративно провел ладонями по телу — от ключиц до бедер, потом обратно, задержавшись на груди. И это сработало. Джон хрипло спросил:
— Что ты творишь?
Шерлок так же хрипло ответил:
— Моюсь. Хочешь?
— Хочу, — ответил Джон и шагнул к нему прямо в одежде, обхватил за плечи, прижал к себе, положил ладонь Шерлоку на затылок и чуть надавил, чтобы их губы смогли наконец-то встретиться.
Их первый поцелуй был безумием — вода, сажа и кровь, смешиваясь, стекали по телу Шерлока и впитывались в одежду Джона, грубая ткань армейских штанов царапала нежную кожу — и они оба горели и дрожали, вжимаясь друг в друга, не в силах отстраниться хоть на миг, и ни один не отдавал первенства другому. Это была борьба — борьба губ, языков, рук, желаний, и продолжалась она до тех пор, пока Джон не запустил ладонь в волосы Шерлока, сжав кулак, потянул, заставляя откинуть голову назад, и впиваясь ртом в беззащитную шею, каким-то внутренним чутьём сразу безошибочно находя губами особую, самую чувствительную точку, а вторую руку опустив на задницу Шерлока и с силой сжав ягодицу. И Шерлок сдался, уступил, вскрикнул, застонал, вцепившись Джону в плечи, растаял, расплылся — и отдался. Отдал свое тело, свое сердце, свою душу — всего себя отдал своему Джону. И Джон принял этот дар. И летели на пол штаны с майкой, и жадные горячие руки искали и находили, гладили и сжимали, тянули и ласкали, и сталкивали в жаркую бездну оргазма, и удерживали на краю — самые мудрые, самые надежные в мире руки Джона. И после, целуясь под струями уже остывающей воды, соседи-друзья-любовники так и не смогли разомкнуть объятия, и переместились в спальню Шерлока, которая с тех пор стала их общей спальней, и там все было долго и нежно, и Джон был внимателен и осторожен, а Шерлок не мог перестать гладить его кожу, целовать плечи, шею, лицо, губы… И впервые ощутив Джона в себе, он неожиданно понял, что плачет, и испугал этим Джона, который решил, что Шерлок плачет от боли… О, глупый, добрый, прекрасный Джон! Шерлок плакал от счастья. И кончил через несколько минут с радостным криком, больше не в силах держать это счастье в себе…
А потом они долго лежали в обнимку, и Шерлок, водя кончиками пальцев по груди Джона, едва слышно рассказывал, как долго и сильно он этого хотел, как мечтал, как ревновал, и о том, какой Джон замечательный и удивительный, научил его чувствовать и принимать свои чувства, научил любить. И Джон поймал тогда его руку, прижал к своим губам и прошептал:
— Я тоже люблю тебя, Шерлок.
А утром, проснувшись на плече Джона, Шерлок тут же начал себя мысленно упрекать за то, что вчера так разнюнился, наговорил кучу сентиментальной чепухи, да еще и заснул сразу же после того, как Джон признался ему в любви. Нет, он самое нелепое существо в мире!
А потом проснулся Джон. И все сразу стало хорошо.
— Значит, ты хотел, чтоб Джон в ответ на твои слова занялся с тобой сексом? — Майкрофт рассмеялся. — Твои чувства сделали тебя нелогичным, Шерлок. Ты совершенно перестал думать.
Шерлок закрыл лицо руками. Майкрофт прав. Абсолютно нелогично. Совершенно бессмысленно. Где-то ошибка. Он по прежнему ничего не понимает в чувствах. Надо у кого-то спросить. Но не у Майкрофта — тот ничем не поможет больше. И тот Джон, что в Чертогах, тоже не поможет сейчас. Если бы настоящий Джон был дома, можно было бы спросить у него, но его нет. С кем же можно поговорить? С кем-то, кто понимает в чувствах больше Шерлока?
— Шерлок, милый! Я принесла тебе чай.
— Миссис Хадсон! — вот оно — спасение, вот у кого можно спросить! — Миссис Хадсон, мне нужно поговорить с вами!
— Да, милый, конечно, — миссис Хадсон поставила чашку около Шерлока и присела в кресло Джона. Это не вызвало такого гнева, как усевшийся в то же кресло Майкрофт, но Шерлок отбросил мысль об этом, как ненужную. — Ты все-таки решил мне рассказать, что случилось?
— Да, и мне нужен ваш совет. Я многого не понимаю, я знаю, что совершил ошибку, но не могу понять, чем она вызвана.
— Хорошо, Шерлок, ты же знаешь, я всегда готова помочь тебе. Рассказывай.
И он рассказал. Рассказал, что сделал тем утром, и до чего додумался сейчас. Сначала миссис Хадсон в ужасе прижала ладошку к губам, потом всплеснула руками, а потом просто слушала, время от времени качая головой.
— Что ты творишь?
Шерлок так же хрипло ответил:
— Моюсь. Хочешь?
— Хочу, — ответил Джон и шагнул к нему прямо в одежде, обхватил за плечи, прижал к себе, положил ладонь Шерлоку на затылок и чуть надавил, чтобы их губы смогли наконец-то встретиться.
Их первый поцелуй был безумием — вода, сажа и кровь, смешиваясь, стекали по телу Шерлока и впитывались в одежду Джона, грубая ткань армейских штанов царапала нежную кожу — и они оба горели и дрожали, вжимаясь друг в друга, не в силах отстраниться хоть на миг, и ни один не отдавал первенства другому. Это была борьба — борьба губ, языков, рук, желаний, и продолжалась она до тех пор, пока Джон не запустил ладонь в волосы Шерлока, сжав кулак, потянул, заставляя откинуть голову назад, и впиваясь ртом в беззащитную шею, каким-то внутренним чутьём сразу безошибочно находя губами особую, самую чувствительную точку, а вторую руку опустив на задницу Шерлока и с силой сжав ягодицу. И Шерлок сдался, уступил, вскрикнул, застонал, вцепившись Джону в плечи, растаял, расплылся — и отдался. Отдал свое тело, свое сердце, свою душу — всего себя отдал своему Джону. И Джон принял этот дар. И летели на пол штаны с майкой, и жадные горячие руки искали и находили, гладили и сжимали, тянули и ласкали, и сталкивали в жаркую бездну оргазма, и удерживали на краю — самые мудрые, самые надежные в мире руки Джона. И после, целуясь под струями уже остывающей воды, соседи-друзья-любовники так и не смогли разомкнуть объятия, и переместились в спальню Шерлока, которая с тех пор стала их общей спальней, и там все было долго и нежно, и Джон был внимателен и осторожен, а Шерлок не мог перестать гладить его кожу, целовать плечи, шею, лицо, губы… И впервые ощутив Джона в себе, он неожиданно понял, что плачет, и испугал этим Джона, который решил, что Шерлок плачет от боли… О, глупый, добрый, прекрасный Джон! Шерлок плакал от счастья. И кончил через несколько минут с радостным криком, больше не в силах держать это счастье в себе…
А потом они долго лежали в обнимку, и Шерлок, водя кончиками пальцев по груди Джона, едва слышно рассказывал, как долго и сильно он этого хотел, как мечтал, как ревновал, и о том, какой Джон замечательный и удивительный, научил его чувствовать и принимать свои чувства, научил любить. И Джон поймал тогда его руку, прижал к своим губам и прошептал:
— Я тоже люблю тебя, Шерлок.
А утром, проснувшись на плече Джона, Шерлок тут же начал себя мысленно упрекать за то, что вчера так разнюнился, наговорил кучу сентиментальной чепухи, да еще и заснул сразу же после того, как Джон признался ему в любви. Нет, он самое нелепое существо в мире!
А потом проснулся Джон. И все сразу стало хорошо.
— Значит, ты хотел, чтоб Джон в ответ на твои слова занялся с тобой сексом? — Майкрофт рассмеялся. — Твои чувства сделали тебя нелогичным, Шерлок. Ты совершенно перестал думать.
Шерлок закрыл лицо руками. Майкрофт прав. Абсолютно нелогично. Совершенно бессмысленно. Где-то ошибка. Он по прежнему ничего не понимает в чувствах. Надо у кого-то спросить. Но не у Майкрофта — тот ничем не поможет больше. И тот Джон, что в Чертогах, тоже не поможет сейчас. Если бы настоящий Джон был дома, можно было бы спросить у него, но его нет. С кем же можно поговорить? С кем-то, кто понимает в чувствах больше Шерлока?
— Шерлок, милый! Я принесла тебе чай.
— Миссис Хадсон! — вот оно — спасение, вот у кого можно спросить! — Миссис Хадсон, мне нужно поговорить с вами!
— Да, милый, конечно, — миссис Хадсон поставила чашку около Шерлока и присела в кресло Джона. Это не вызвало такого гнева, как усевшийся в то же кресло Майкрофт, но Шерлок отбросил мысль об этом, как ненужную. — Ты все-таки решил мне рассказать, что случилось?
— Да, и мне нужен ваш совет. Я многого не понимаю, я знаю, что совершил ошибку, но не могу понять, чем она вызвана.
— Хорошо, Шерлок, ты же знаешь, я всегда готова помочь тебе. Рассказывай.
И он рассказал. Рассказал, что сделал тем утром, и до чего додумался сейчас. Сначала миссис Хадсон в ужасе прижала ладошку к губам, потом всплеснула руками, а потом просто слушала, время от времени качая головой.
Страница 4 из 15
