Фандом: Шерлок BBC. Когда любовь уходит, лучше нанести удар на опрежение, и уйти самому. Но что, если ты ошибся?
Добавить в моё избранное
53 мин, 28 сек 20528
Шерлок вдруг ощутил горячее сочувствие к Джону, который был вынужден ходить к психоаналитику и копаться в себе постоянно, да еще и в присутствии другого человека. Это же ужасно!
Он решил отвлечься на некоторое время и почитать о заинтересовавших его пчелах. Через полчаса он радостно закричал:
— Джон! Иди сюда, я должен тебе это рассказать, это так интересно! Джон…
Реальность упала на него подобно гранитной плите. Джона нет. Нужно найти его. Нужно найти его и рассказать ему о пчелах. Джон поймет. А чтобы найти его, нужно подумать.
Шерлок снова погрузился в Чертоги. Он знал, что у многих преступлений есть некая точка, что-то, давшее толчок, и ему нужно найти эту точку.
Он искал, перебирая свои воспоминания о последних днях. Не то, не то, и это не то, а это что? Стоп. Вот оно. Последнее преступление, которое они расследовали вместе почти две недели назад. Муж убил жену. Бывший военный очень качественно уничтожил почти все улики, и чтобы доказать его вину, нужно было обязательно найти орудие убийства. И нашел его Джон — в изумительно спрятанном тайнике в развилке дерева, росшего в их саду. Тогда Шерлока вдруг поразила неприятнейшая мысль, что он стал глупым, и Джон теперь не будет им больше восхищаться. Щелк — еще один кусочек головоломки встал на свое место.
А потом убийца сказал слова, сильно запавшие Шерлоку в душу:
— Она хотела уйти от меня. Я просто ударил на опережение.
И Шерлок понял, что он сделал. Испугавшись внешнего охлаждения чувств, он решил, что Джон вот-вот уйдет от него. Раз Джон не будет им восхищаться, то Шерлок не заслуживает больше его любви. И он тоже нанес удар на опережение.
Из этой истории с убийством был еще один вывод, но Шерлоку нужно было закончить с самокопанием. Было еще что-то, что не давало ему спокойно заняться поисками теперь, когда он понял, что искать. Было еще что-то, связанное с Джоном, что нужно было вспомнить. И Шерлок рванул в ту комнату Чертогов, где было все о Джоне, и через несколько минут нашел нужное воспоминание почти полугодичной давности.
В тот вечер Шерлоку пришлось в интересах дела долго флиртовать с подозреваемой на глазах у Джона, делая вид, что они с ним незнакомы. Позже вечером Джон выглядел очень печальным, и Шерлок сделал вывод, что он ревновал. И на все объяснения Шерлока, что это было необходимо, Джон только качал головой, а потом сказал:
— Я не ревную, Шерлок, я все понимаю. Но я осознал вдруг, что если ты меня разлюбишь, я буду вынужден уйти. Уехать как можно дальше, чтоб ничто не напоминало мне о тебе. Я, оказывается, слишком эгоистичен — после всего, что между нами сейчас, мне не по силам будет вынести твой равнодушный взгляд.
Шерлок тогда огорчился и испугался, и долго просил у Джона прощения и словами, и ласками, и воспоминания о замечательном сексе той ночью почти вытеснили слова Джона. Но теперь все стало на свои места.
Джон просто сделал, как обещал. Если бы Шерлок помнил об этом, он никогда бы не сказал те жестокие слова.
Вот и все. С самокопанием было покончено. Вывод: он по-прежнему любит Джона и должен его найти.
Шерлок схватил ноутбук и флэшку Майкрофта. Теперь он знал, с чего начать поиски.
Джон медленно шел ко входу в парк. Прямая спина. Застывшее лицо. Сильно хромает на левую ногу.
У Шерлока затряслись руки. Джон снова хромает. Из-за него. Из-за его глупости, его злых слов. Это было… неправильно. Нельзя, чтобы Джону было так плохо только потому, что Шерлок идиот. Но Джон хромает. Даже паршивая камера уличного наблюдения видит боль в его глазах. Глаза, которые всегда смотрели на Шерлока — весело и грустно, со страстью и со злостью, с недовольством и с нежностью — глаза, от взгляда которых становилось тепло и спокойно, сейчас не видели ничего, кроме серого асфальта дороги. Руки Джона — сильные, исцеляющие, защищающие, такие надежные, такие вечные — эти замечательные руки были сжаты в кулаки до боли, до судорог. Плечи Джона были напряжены так, словно он нес огромную тяжесть, что соответствовало истине — он уносил с собой всю свою огромную как небо любовь, которую Шерлок отбросил небрежно двумя точно выверенными фразами. И эта любовь давила на Джона, прижимала к земле неимоверным грузом — ненужная, ненужная…
Шерлок вцепился зубами в свою ладонь, но не отвел взгляд от экрана до тех пор, пока Джон медленно, осторожно подволакивая ногу не скрылся за деревьями. Только тогда Шерлок разжал зубы, мельком отметив выступившую на руке кровь, и попытался вдохнуть. У него не получилось. Судорожно сжавшееся горло не хотело пропускать воздух.
Шерлок закрыл глаза и тихо всхлипнул без слез.
Он решил отвлечься на некоторое время и почитать о заинтересовавших его пчелах. Через полчаса он радостно закричал:
— Джон! Иди сюда, я должен тебе это рассказать, это так интересно! Джон…
Реальность упала на него подобно гранитной плите. Джона нет. Нужно найти его. Нужно найти его и рассказать ему о пчелах. Джон поймет. А чтобы найти его, нужно подумать.
Шерлок снова погрузился в Чертоги. Он знал, что у многих преступлений есть некая точка, что-то, давшее толчок, и ему нужно найти эту точку.
Он искал, перебирая свои воспоминания о последних днях. Не то, не то, и это не то, а это что? Стоп. Вот оно. Последнее преступление, которое они расследовали вместе почти две недели назад. Муж убил жену. Бывший военный очень качественно уничтожил почти все улики, и чтобы доказать его вину, нужно было обязательно найти орудие убийства. И нашел его Джон — в изумительно спрятанном тайнике в развилке дерева, росшего в их саду. Тогда Шерлока вдруг поразила неприятнейшая мысль, что он стал глупым, и Джон теперь не будет им больше восхищаться. Щелк — еще один кусочек головоломки встал на свое место.
А потом убийца сказал слова, сильно запавшие Шерлоку в душу:
— Она хотела уйти от меня. Я просто ударил на опережение.
И Шерлок понял, что он сделал. Испугавшись внешнего охлаждения чувств, он решил, что Джон вот-вот уйдет от него. Раз Джон не будет им восхищаться, то Шерлок не заслуживает больше его любви. И он тоже нанес удар на опережение.
Из этой истории с убийством был еще один вывод, но Шерлоку нужно было закончить с самокопанием. Было еще что-то, что не давало ему спокойно заняться поисками теперь, когда он понял, что искать. Было еще что-то, связанное с Джоном, что нужно было вспомнить. И Шерлок рванул в ту комнату Чертогов, где было все о Джоне, и через несколько минут нашел нужное воспоминание почти полугодичной давности.
В тот вечер Шерлоку пришлось в интересах дела долго флиртовать с подозреваемой на глазах у Джона, делая вид, что они с ним незнакомы. Позже вечером Джон выглядел очень печальным, и Шерлок сделал вывод, что он ревновал. И на все объяснения Шерлока, что это было необходимо, Джон только качал головой, а потом сказал:
— Я не ревную, Шерлок, я все понимаю. Но я осознал вдруг, что если ты меня разлюбишь, я буду вынужден уйти. Уехать как можно дальше, чтоб ничто не напоминало мне о тебе. Я, оказывается, слишком эгоистичен — после всего, что между нами сейчас, мне не по силам будет вынести твой равнодушный взгляд.
Шерлок тогда огорчился и испугался, и долго просил у Джона прощения и словами, и ласками, и воспоминания о замечательном сексе той ночью почти вытеснили слова Джона. Но теперь все стало на свои места.
Джон просто сделал, как обещал. Если бы Шерлок помнил об этом, он никогда бы не сказал те жестокие слова.
Вот и все. С самокопанием было покончено. Вывод: он по-прежнему любит Джона и должен его найти.
Шерлок схватил ноутбук и флэшку Майкрофта. Теперь он знал, с чего начать поиски.
Искать
Включить ноутбук. Набрать пароль. Вставить флэшку. Воспроизведение. Плохо. Не получается смотреть изображение со всех камер сразу, слишком мелко. Подсоединить второй ноутбук. Разделить изображения. Да, так лучше. Быстрее. Еще быстрее! Стоп. Джон.Джон медленно шел ко входу в парк. Прямая спина. Застывшее лицо. Сильно хромает на левую ногу.
У Шерлока затряслись руки. Джон снова хромает. Из-за него. Из-за его глупости, его злых слов. Это было… неправильно. Нельзя, чтобы Джону было так плохо только потому, что Шерлок идиот. Но Джон хромает. Даже паршивая камера уличного наблюдения видит боль в его глазах. Глаза, которые всегда смотрели на Шерлока — весело и грустно, со страстью и со злостью, с недовольством и с нежностью — глаза, от взгляда которых становилось тепло и спокойно, сейчас не видели ничего, кроме серого асфальта дороги. Руки Джона — сильные, исцеляющие, защищающие, такие надежные, такие вечные — эти замечательные руки были сжаты в кулаки до боли, до судорог. Плечи Джона были напряжены так, словно он нес огромную тяжесть, что соответствовало истине — он уносил с собой всю свою огромную как небо любовь, которую Шерлок отбросил небрежно двумя точно выверенными фразами. И эта любовь давила на Джона, прижимала к земле неимоверным грузом — ненужная, ненужная…
Шерлок вцепился зубами в свою ладонь, но не отвел взгляд от экрана до тех пор, пока Джон медленно, осторожно подволакивая ногу не скрылся за деревьями. Только тогда Шерлок разжал зубы, мельком отметив выступившую на руке кровь, и попытался вдохнуть. У него не получилось. Судорожно сжавшееся горло не хотело пропускать воздух.
Шерлок закрыл глаза и тихо всхлипнул без слез.
Страница 6 из 15
