Фандом: Средиземье Толкина. Арафинве ведет раскаявшихся нолдор из Арамана на юг, они возвращаются домой.
Добавить в моё избранное
5 мин, 2 сек 3549
— все еще не понимая, а точнее не желая понимать, переспросил Арафинвэ.
Лучник посмотрел на нолдо с долей сочувствия, а его спутник только неопределенно хмыкнул.
— Его Величество считает, что дочери будет лучше с родными, и просит ее вернуться домой.
Арафинвэ почудилось, что вокруг него воцарилась неестественная тишина, он сделал несколько шагов назад, оступился, с трудом удержав равновесие, и кинулся к крыльцу дома. Распахнул двери, пошатываясь, перешагнул через порог, негнущимися пальцами рванул застежку у плаща, бросив его у дверей. Инголдо хотел позвать любимую, но голос его не слушался, пропал. Эарвен стояла на ступенях лестницы, ведущей на второй этаж. Возможно, она забыла зажечь огонь или не видела в этом смысла, и теперь Финвион не сразу заметил ее. Между супругами повисло молчание.
— Где наши дети? — Вопрос прозвучал неожиданно резко.
— Ушли. Ушли с Нолофинвэ.
Снова тишина и томительное ожидание чего-то непоправимого.
— Я еду в Альквалондэ.
Слова ударили в самое сердце. «Альквалондэ? Туда, где для него нет места. А вдруг Ольвэ не отпустит свою дочь назад!»
— Когда… ты вернешься?
— Я не знаю. Прости меня, но сейчас я нужна отцу.
Ему хотелось выкрикнуть: «Мне ты тоже нужна!» — но Арафинвэ удержал свой язык. Зачем ей разрываться между мужем и отцом? Он заслужил эту разлуку: не уберег их дом, их детей. Захочет ли Эарвен вернуться, если своими глазами увидит, что сотворил его народ в Лебединых гаванях. Быть может, они увидятся, если в Валинор вернется свет.
— Я буду ждать, — Просто сказать ей эти слова, вложить в них всю надежду, какая только осталась в душе.
Невесомое, мимолетное прикосновение ее губ ко лбу, звук закрывающейся двери, и он остался один в холодном, тёмном, пустом доме. Держать лицо было не перед кем, накатили усталость и тоска. Арафинвэ без сил осел на ступени, опустил, ссутулил плечи, спрятал лицо в ладонях и застыл.
Лучник посмотрел на нолдо с долей сочувствия, а его спутник только неопределенно хмыкнул.
— Его Величество считает, что дочери будет лучше с родными, и просит ее вернуться домой.
Арафинвэ почудилось, что вокруг него воцарилась неестественная тишина, он сделал несколько шагов назад, оступился, с трудом удержав равновесие, и кинулся к крыльцу дома. Распахнул двери, пошатываясь, перешагнул через порог, негнущимися пальцами рванул застежку у плаща, бросив его у дверей. Инголдо хотел позвать любимую, но голос его не слушался, пропал. Эарвен стояла на ступенях лестницы, ведущей на второй этаж. Возможно, она забыла зажечь огонь или не видела в этом смысла, и теперь Финвион не сразу заметил ее. Между супругами повисло молчание.
— Где наши дети? — Вопрос прозвучал неожиданно резко.
— Ушли. Ушли с Нолофинвэ.
Снова тишина и томительное ожидание чего-то непоправимого.
— Я еду в Альквалондэ.
Слова ударили в самое сердце. «Альквалондэ? Туда, где для него нет места. А вдруг Ольвэ не отпустит свою дочь назад!»
— Когда… ты вернешься?
— Я не знаю. Прости меня, но сейчас я нужна отцу.
Ему хотелось выкрикнуть: «Мне ты тоже нужна!» — но Арафинвэ удержал свой язык. Зачем ей разрываться между мужем и отцом? Он заслужил эту разлуку: не уберег их дом, их детей. Захочет ли Эарвен вернуться, если своими глазами увидит, что сотворил его народ в Лебединых гаванях. Быть может, они увидятся, если в Валинор вернется свет.
— Я буду ждать, — Просто сказать ей эти слова, вложить в них всю надежду, какая только осталась в душе.
Невесомое, мимолетное прикосновение ее губ ко лбу, звук закрывающейся двери, и он остался один в холодном, тёмном, пустом доме. Держать лицо было не перед кем, накатили усталость и тоска. Арафинвэ без сил осел на ступени, опустил, ссутулил плечи, спрятал лицо в ладонях и застыл.
Страница 2 из 2
