Фандом: Гарри Поттер. Умирать не больно и не страшно, но есть то, что пугает даже после смерти.
Добавить в моё избранное
11 мин, 26 сек 2883
Умирать не страшно и совсем-совсем не больно. Особенно если умирать так, как Сириус Блэк — в горячке боя мгновенно перескочить в иной мир. Сириус даже не сразу осознал, что случилось. Вот в него кидает заклинанием Беллатрикс, он падает и вдруг оказывается посреди сумрачного ничего.
Сириус помнил, что дрался рядом с пугающей аркой. Похоже, он упал в нее и оказался неизвестно где. Сириус вскочил, огляделся, заметался в поисках выхода, но все пространство было совершенно одинаковым — тусклый сумрак, клубящаяся дымка и серый слипшийся песок под ногами. А еще вокруг было очень тихо. Очень. Он даже собственного дыхания не слышал, и вот тут ему действительно стало не по себе. Судорожно зашарил пальцами по шее, пытаясь нащупать пульс — ничего. Прижал руку к груди… Похоже, он умер.
Сириус так и сел там. В один миг все потеряло значение. В голове воцарилась оглушительная пустота, ни единой мысли. Все чувства пропали. Серый дым опустился на него, заскользил холодом по коже, оплел руки, омыл лицо.
Тишина. Холод. Пустота.
Сколько Сириус просидел так — он не знал. Времени здесь не было. Здесь вообще ничего не было, и он сам постепенно превращался в это ничто, сливался с ним, готовился рассыпаться песком, растечься туманом, кануть во мрак. Ему было все равно. Какая разница, что произойдет, если он уже умер? Все кончено. Все!
Когда-то давно, когда еще был жив Джеймс, они вместе колесили по маггловским городам, пили, развлекались, чего только ни пробовали. Сириус уже и не помнил, чем они так упились или обкурились, но тогда у него было похожее состояние. Он будто исчез, превратился в дым и взлетел куда-то высоко-высоко. Тогда ему было на все, абсолютно на все плевать. Как и сейчас.
Его выдернуло из туманной эйфории и вдруг окунуло в реальность, словно из зноя — в студеную воду. Сириуса даже бросило в дрожь. Он проморгался и увидел Гарри. Перепачканный, изможденный, но живой, он стоял в Запретном лесу и сжимал в руке маленький камушек. Сириус мгновенно понял и что это за камушек, и что предстоит сделать Гарри. Рядом с ним из леса выступили Джеймс, Лили… они улыбнулись и ободряюще ему кивнули. Люпин выглядел гораздо моложе и тоже улыбался. Как? И он тоже? За грудиной, там, где было сердце, защемило. Никого не осталось. Никого! И Гарри…
— Это больно? — тихо спросил тот.
Нет, не больно, Гарри. Не больно и не страшно. Даже мертвым быть не страшно, только скучно до смерти. А вот смотреть, как близкий человек идет на смерть, — страшно даже мертвому. Но Сириус улыбался. Они все знали, что другого выхода нет, а надежда есть всегда. Сириус чувствовал ее тепло в своей душе и почему-то верил, что все у Гарри получится. Все будет хорошо.
Правда, убедиться в этом он не успел — выдернуло обратно. Холодный туман вновь окутал тело, призывая сесть и успокоиться. Но Сириус чувствовал: что-то изменилось. В нем самом. Будто это короткое путешествие в реальный мир наполнило жизнью.
Он потерял покой. Заметался. Пошел вперед. Сириус не особо думал, куда именно идет, но казалось очень важным двигаться, быть собой, пытаться достичь какой-то цели. Пусть даже и не очень ясной.
Он шел, потом бежал и снова шел. Усталости не чувствовалось. Мертвые ведь не устают? По крайней мере, физически — точно. Но сколько бы он ни шел — ничего не менялось. Сириус мог бы точно так же стоять на месте — вокруг был все тот же сумеречный мир, в котором он был совершенно один. Кричал — никто не отозвался. В конце концов, он отчаялся, снова сел на песок и закрыл глаза. Вот оно, его посмертие — холодное, безжизненное, пустынное. Вокруг была лишь пустота, в которой он вот-вот утонет. Он предчувствовал, то, что держит его душу, разрушится, и он исчезнет, будто и не было никогда никакого Сириуса Блэка.
Накатила тоска — хуже, чем в Азкабане. Окружающая пустота была отвратительнее дементоров, она не только высасывала счастливые воспоминания, но и разлагала душу.
— Что это за место?
Сириус отпрыгнул на пару футов и не заорал только потому, что, кажется, в тот миг забыл, как пользоваться голосом.
— Прости… — Сириус поперхнулся словами: перед ним стоял Люциус Малфой.
Высокий, тощий, бледный, в ночной рубашке и с голыми ногами. Выглядел он так, будто еще не совсем оправился после тяжелой болезни. Малфой чуть прищурился, разглядывая Сириуса.
— Блэк…
— Малфой? — по правде говоря, Сириус сомневался, что тот ему не привиделся. Но уж лучше бы Малфой был галлюцинацией.
— Надеюсь, это всего лишь ночной кошмар, — пробормотал Малфой и огляделся.
Сириус никак не мог сообразить, что сказать. Обычно он не лез за словом в карман, но ситуация была уж слишком странной. Поэтому он разозлился:
— Какого Мордреда ты тут делаешь? Что, казнили, бросив в Арку? Отличный конец для Пожирателя!
— И не надейся, дорогой… родственник, — Малфой противно улыбнулся.
Сириус помнил, что дрался рядом с пугающей аркой. Похоже, он упал в нее и оказался неизвестно где. Сириус вскочил, огляделся, заметался в поисках выхода, но все пространство было совершенно одинаковым — тусклый сумрак, клубящаяся дымка и серый слипшийся песок под ногами. А еще вокруг было очень тихо. Очень. Он даже собственного дыхания не слышал, и вот тут ему действительно стало не по себе. Судорожно зашарил пальцами по шее, пытаясь нащупать пульс — ничего. Прижал руку к груди… Похоже, он умер.
Сириус так и сел там. В один миг все потеряло значение. В голове воцарилась оглушительная пустота, ни единой мысли. Все чувства пропали. Серый дым опустился на него, заскользил холодом по коже, оплел руки, омыл лицо.
Тишина. Холод. Пустота.
Сколько Сириус просидел так — он не знал. Времени здесь не было. Здесь вообще ничего не было, и он сам постепенно превращался в это ничто, сливался с ним, готовился рассыпаться песком, растечься туманом, кануть во мрак. Ему было все равно. Какая разница, что произойдет, если он уже умер? Все кончено. Все!
Когда-то давно, когда еще был жив Джеймс, они вместе колесили по маггловским городам, пили, развлекались, чего только ни пробовали. Сириус уже и не помнил, чем они так упились или обкурились, но тогда у него было похожее состояние. Он будто исчез, превратился в дым и взлетел куда-то высоко-высоко. Тогда ему было на все, абсолютно на все плевать. Как и сейчас.
Его выдернуло из туманной эйфории и вдруг окунуло в реальность, словно из зноя — в студеную воду. Сириуса даже бросило в дрожь. Он проморгался и увидел Гарри. Перепачканный, изможденный, но живой, он стоял в Запретном лесу и сжимал в руке маленький камушек. Сириус мгновенно понял и что это за камушек, и что предстоит сделать Гарри. Рядом с ним из леса выступили Джеймс, Лили… они улыбнулись и ободряюще ему кивнули. Люпин выглядел гораздо моложе и тоже улыбался. Как? И он тоже? За грудиной, там, где было сердце, защемило. Никого не осталось. Никого! И Гарри…
— Это больно? — тихо спросил тот.
Нет, не больно, Гарри. Не больно и не страшно. Даже мертвым быть не страшно, только скучно до смерти. А вот смотреть, как близкий человек идет на смерть, — страшно даже мертвому. Но Сириус улыбался. Они все знали, что другого выхода нет, а надежда есть всегда. Сириус чувствовал ее тепло в своей душе и почему-то верил, что все у Гарри получится. Все будет хорошо.
Правда, убедиться в этом он не успел — выдернуло обратно. Холодный туман вновь окутал тело, призывая сесть и успокоиться. Но Сириус чувствовал: что-то изменилось. В нем самом. Будто это короткое путешествие в реальный мир наполнило жизнью.
Он потерял покой. Заметался. Пошел вперед. Сириус не особо думал, куда именно идет, но казалось очень важным двигаться, быть собой, пытаться достичь какой-то цели. Пусть даже и не очень ясной.
Он шел, потом бежал и снова шел. Усталости не чувствовалось. Мертвые ведь не устают? По крайней мере, физически — точно. Но сколько бы он ни шел — ничего не менялось. Сириус мог бы точно так же стоять на месте — вокруг был все тот же сумеречный мир, в котором он был совершенно один. Кричал — никто не отозвался. В конце концов, он отчаялся, снова сел на песок и закрыл глаза. Вот оно, его посмертие — холодное, безжизненное, пустынное. Вокруг была лишь пустота, в которой он вот-вот утонет. Он предчувствовал, то, что держит его душу, разрушится, и он исчезнет, будто и не было никогда никакого Сириуса Блэка.
Накатила тоска — хуже, чем в Азкабане. Окружающая пустота была отвратительнее дементоров, она не только высасывала счастливые воспоминания, но и разлагала душу.
— Что это за место?
Сириус отпрыгнул на пару футов и не заорал только потому, что, кажется, в тот миг забыл, как пользоваться голосом.
— Прости… — Сириус поперхнулся словами: перед ним стоял Люциус Малфой.
Высокий, тощий, бледный, в ночной рубашке и с голыми ногами. Выглядел он так, будто еще не совсем оправился после тяжелой болезни. Малфой чуть прищурился, разглядывая Сириуса.
— Блэк…
— Малфой? — по правде говоря, Сириус сомневался, что тот ему не привиделся. Но уж лучше бы Малфой был галлюцинацией.
— Надеюсь, это всего лишь ночной кошмар, — пробормотал Малфой и огляделся.
Сириус никак не мог сообразить, что сказать. Обычно он не лез за словом в карман, но ситуация была уж слишком странной. Поэтому он разозлился:
— Какого Мордреда ты тут делаешь? Что, казнили, бросив в Арку? Отличный конец для Пожирателя!
— И не надейся, дорогой… родственник, — Малфой противно улыбнулся.
Страница 1 из 4
