Фандом: Гарри Поттер. Умирать не больно и не страшно, но есть то, что пугает даже после смерти.
Добавить в моё избранное
11 мин, 26 сек 2885
Он на самом деле был готов убить Малфоя, но смотреть, как тот умирает буквально у него на руках, не мог. Это было слишком страшно. До жути. Хотелось хоть что-нибудь сделать.
Малфой пах кровью и теплом, и вкус у него был как у нагретого железа. Глаза почему-то слезились. Выдох, вдох, еще… Сириус ни черта не понимал в первой помощи, но ужас от того, что вот сейчас это тепло и жизнь уйдут и растворятся в пустоте, гнал вперед и давал силы. Он пробовал снова и снова, пытался сделать массаж сердца, как когда-то показывала ему умница Лили. Наверняка он все делал неправильно. В ушах звенело, пот тек по лицу. Он уже ничего не соображал, наглотавшись то ли воздуха, то ли крови, то ли… Что-то бухнуло под его руками. Кажется, малфоевское сердце — или? В глазах зарябило, голова закружилась, а Малфой вдохнул полной грудью.
Тепло, мягко… Кто-то пронзительно завизжал. Сириус дернулся и упал на что-то твердое. Перед глазами все плыло. Свет был слишком ярким, и привыкший к полумраку Сириус почти ничего не видел.
— Петрификус Тоталус!
Сириус замер на полу в нелепой позе. Вокруг загомонили:
— Что тут происходит?
— Эта тварь…
— Этот человек!
— Состояние мистера Малфоя стабильно.
— Но это невозможно!
— Это же Сириус Блэк!
О, все же кто-то его узнал. На мгновение стало очень тихо. Похоже, он умудрился вернуться с того света. Вот ведь штука. Если б не Петрификус, Сириус бы расхохотался. Впрочем, очень скоро чары сняли. Кроме того, глаза наконец привыкли к яркому свету, и Сириус смог осмотреться.
Похоже, он оказался в Мунго, а вокруг столпились целители. От их лимонных мантий становилось больно глазам. Сириус отвел взгляд и почти сразу увидел Малфоя — тот лежал на залитой кровью больничной кровати, но дышал. Кажется, дышал. Чертов ублюдок. Сириус с удивлением отметил, что чувствует облегчение. Он рад, что этот мерзавец выжил?
Пара целителей усердно размахивала палочками — похоже, накладывали диагностические чары.
— Определенно, не зомби и не призрак, — наконец сказал один их них.
— Человек. Истощенный, обезвоженный, грязный, но человек, — добавил второй.
— Зовите авроров!
— И невыразимцев.
— И ему не место около больного. Грейс, Смит, найдите мистеру Блэку свободную палату.
Невыразимцы так до конца и не определили, как именно ему удалось вернуться. Решили, что роль сыграли сразу несколько факторов: он упал в Арку живым; Гарри призвал его при помощи Воскрешающего камня; Малфой на пороге собственной гибели почему-то решил отправиться к нему, а он сам зачем-то попытался спасти жизнь Малфою. Вот как раз мотивов Малфоя Сириус и не понимал. Точнее, не хотел понимать. Есть не так уж много причин, по которым хочешь кого-то увидеть перед смертью. А сил, способных вернуть с того света, еще меньше.
Малфой ведь на самом деле собрался умирать.
Горстка бывших Пожирателей, так и не отловленных министерством, решилась на последний, отчаянный подвиг и ворвались в Малфой-мэнор. Они считали, что у Малфоя есть что-то, способное им помочь. Они накачали его зельями, пытали, но добились лишь того, что в поместье нагрянули с облавой авроры. Пожиратели напоследок наградили Малфоя смертельным проклятьем, буквально превращающим внутренности в кашу и попытались сбежать.
В Мунго пострадавшего доставили мгновенно, но целители ничем не могли помочь. Малфой должен был умереть в считанные минуты, а вместо этого — вернулся с того света, и рядом с ним из воздуха материализовался Сириус.
Сириус еще долго не мог поверить, что жив. Даже когда его обнимал сходящий с ума от радости Гарри, целовала кузина Андромеда, что-то недовольно кряхтел Кричер, Сириуса не покидало ощущение, что все это сон и происходит не с ним. Чудилось: стоит закрыть, а потом открыть глаза — и он снова окажется в привычном сером тумане.
Особенно плохо становилось ночью. Из темноты на него смотрела голодными глазами пустота. Иногда даже казалось, что он слышит чей-то голос, зовущий во мрак. Странно, но единственное, что помогало справиться с кошмаром — воспоминание о Малфое и его горячих руках, которые смогли согреть даже в посмертии. Впрочем, увидеть Малфоя Сириус совершенно не стремился. Ненависть к нему, правда, ушла, но симпатии вроде не появилось.
Сириус знал, что Малфой довольно долгое время провел в больнице, а потом скрылся от журналистов в своем поместье. Постепенно шумиха поутихла, и именно Малфой сделал первый шаг к общению — пришел без всякого предупреждения на Гриммо.
Сириус сам открыл дверь и молча на него уставился. Тот тоже молчал — разглядывал его, чуть прищурившись и склонив на бок голову. Словно на зверушку смотрел. Малфой выглядел неплохо — ни морщин, ни признаков усталости, даже шрам на щеке от темного проклятья был почти не виден. Губы чуть кривились, словно он хотел улыбнуться, но зачем-то себя сдерживал.
Малфой пах кровью и теплом, и вкус у него был как у нагретого железа. Глаза почему-то слезились. Выдох, вдох, еще… Сириус ни черта не понимал в первой помощи, но ужас от того, что вот сейчас это тепло и жизнь уйдут и растворятся в пустоте, гнал вперед и давал силы. Он пробовал снова и снова, пытался сделать массаж сердца, как когда-то показывала ему умница Лили. Наверняка он все делал неправильно. В ушах звенело, пот тек по лицу. Он уже ничего не соображал, наглотавшись то ли воздуха, то ли крови, то ли… Что-то бухнуло под его руками. Кажется, малфоевское сердце — или? В глазах зарябило, голова закружилась, а Малфой вдохнул полной грудью.
Тепло, мягко… Кто-то пронзительно завизжал. Сириус дернулся и упал на что-то твердое. Перед глазами все плыло. Свет был слишком ярким, и привыкший к полумраку Сириус почти ничего не видел.
— Петрификус Тоталус!
Сириус замер на полу в нелепой позе. Вокруг загомонили:
— Что тут происходит?
— Эта тварь…
— Этот человек!
— Состояние мистера Малфоя стабильно.
— Но это невозможно!
— Это же Сириус Блэк!
О, все же кто-то его узнал. На мгновение стало очень тихо. Похоже, он умудрился вернуться с того света. Вот ведь штука. Если б не Петрификус, Сириус бы расхохотался. Впрочем, очень скоро чары сняли. Кроме того, глаза наконец привыкли к яркому свету, и Сириус смог осмотреться.
Похоже, он оказался в Мунго, а вокруг столпились целители. От их лимонных мантий становилось больно глазам. Сириус отвел взгляд и почти сразу увидел Малфоя — тот лежал на залитой кровью больничной кровати, но дышал. Кажется, дышал. Чертов ублюдок. Сириус с удивлением отметил, что чувствует облегчение. Он рад, что этот мерзавец выжил?
Пара целителей усердно размахивала палочками — похоже, накладывали диагностические чары.
— Определенно, не зомби и не призрак, — наконец сказал один их них.
— Человек. Истощенный, обезвоженный, грязный, но человек, — добавил второй.
— Зовите авроров!
— И невыразимцев.
— И ему не место около больного. Грейс, Смит, найдите мистеру Блэку свободную палату.
Невыразимцы так до конца и не определили, как именно ему удалось вернуться. Решили, что роль сыграли сразу несколько факторов: он упал в Арку живым; Гарри призвал его при помощи Воскрешающего камня; Малфой на пороге собственной гибели почему-то решил отправиться к нему, а он сам зачем-то попытался спасти жизнь Малфою. Вот как раз мотивов Малфоя Сириус и не понимал. Точнее, не хотел понимать. Есть не так уж много причин, по которым хочешь кого-то увидеть перед смертью. А сил, способных вернуть с того света, еще меньше.
Малфой ведь на самом деле собрался умирать.
Горстка бывших Пожирателей, так и не отловленных министерством, решилась на последний, отчаянный подвиг и ворвались в Малфой-мэнор. Они считали, что у Малфоя есть что-то, способное им помочь. Они накачали его зельями, пытали, но добились лишь того, что в поместье нагрянули с облавой авроры. Пожиратели напоследок наградили Малфоя смертельным проклятьем, буквально превращающим внутренности в кашу и попытались сбежать.
В Мунго пострадавшего доставили мгновенно, но целители ничем не могли помочь. Малфой должен был умереть в считанные минуты, а вместо этого — вернулся с того света, и рядом с ним из воздуха материализовался Сириус.
Сириус еще долго не мог поверить, что жив. Даже когда его обнимал сходящий с ума от радости Гарри, целовала кузина Андромеда, что-то недовольно кряхтел Кричер, Сириуса не покидало ощущение, что все это сон и происходит не с ним. Чудилось: стоит закрыть, а потом открыть глаза — и он снова окажется в привычном сером тумане.
Особенно плохо становилось ночью. Из темноты на него смотрела голодными глазами пустота. Иногда даже казалось, что он слышит чей-то голос, зовущий во мрак. Странно, но единственное, что помогало справиться с кошмаром — воспоминание о Малфое и его горячих руках, которые смогли согреть даже в посмертии. Впрочем, увидеть Малфоя Сириус совершенно не стремился. Ненависть к нему, правда, ушла, но симпатии вроде не появилось.
Сириус знал, что Малфой довольно долгое время провел в больнице, а потом скрылся от журналистов в своем поместье. Постепенно шумиха поутихла, и именно Малфой сделал первый шаг к общению — пришел без всякого предупреждения на Гриммо.
Сириус сам открыл дверь и молча на него уставился. Тот тоже молчал — разглядывал его, чуть прищурившись и склонив на бок голову. Словно на зверушку смотрел. Малфой выглядел неплохо — ни морщин, ни признаков усталости, даже шрам на щеке от темного проклятья был почти не виден. Губы чуть кривились, словно он хотел улыбнуться, но зачем-то себя сдерживал.
Страница 3 из 4
