Билет в один конец

— Что неудивительно, — хмыкнул он.

— Подожди, дай договорить! Так вот, в качестве поощрения я получила возможность на Валентинов день покинуть Хогвартс. Даже раньше, можно уйти в субботу, это тринадцатое.

У Драко поникли плечи. Он как раз придумал, что подарить своей якобы невесте, а на самом деле — небезразличной ему девушке, а тут… праздники придется проводить раздельно.

— Так что, вытащу-ка я тебя в маггловский Лондон… — меж тем продолжила Гермиона.

— Что, прости? — Драко показалось, что он ослышался.

— Мне разрешили взять с собой сопровождающего, — ответила она.

На сей раз ему пришлось приложить воистину титанические усилия, чтобы ограничиться всего лишь поцелуями. Первые, конечно, были в благодарность и в предвкушении двух головокружительных дней, но потом оба так увлеклись, что Драко опомнился с руками под юбкой девушки, сжимающими ее ягодицы.

— Послушай, — с трудом выдавил он, — я… я не хочу так. В школе, боясь, что кто-то может наскочить…

«И любой сможет за твоей спиной сказать, что ты ничуть не лучше остальных, замеченных при подобных обстоятельствах».

Она ничего не ответила, лишь посмотрела так, что у него стало сухо во рту, а потом пришла мысль поискать в библиотеке о чарах, позволяющих избежать некоторых нежелательных последствий слишком интимного общения.

XIII

На центральных улицах города царило предвкушение праздника. По мнению Драко, всех этих сердечек-ангелочков и, один Мерлин ведает, чего еще, было раза в три больше, чем слишком много, но радостные лица тут и там, красивая музыка в самих неожиданных местах (например, при выходе из метро, поездку в котором Малфой перенес с поразившей Гермиону стойкостью) постепенно и его настроили на соответствующий лад.

— Ой, гляди, Колин Ферт! — его дернули за рукав. Палец Гермионы указывал на плакат с несколькими людьми в странных даже для магглов одеяниях, а наверху громадного прямоугольника красовалась надпись: «Влюбленный Шекспир».

— Он мне уже несколько лет нравится, — мечтательное выражение лица Гермионы Малфою отнюдь не понравилось. — Он был так хорош в «Гордости и предубеждениях»…

— Боюсь, я не знаком с этими терминами, — по возможности сдержанно заявил он, но сухость его тона только еще больше раззадорила Гермиону.

— Все, твоя судьба предрешена, — сделав страшные глаза, зашептала она. — Сейчас я буду мстить тебе за все те годы, когда ты презирал магглов. Я познакомлю тебя с кино!

И бедный Драко не успел опомниться, как сидел в темном зале перед непонятного назначения белой плоскостью. Сказать, что первые кадры заставили его вжаться кресло, означает не сказать почти ничего. Это всего лишь отдаленно напоминало колдографии, однако, благодаря этой ассоциации, он смог довольно быстро освоиться. Сцена с припекаемыми пятками в самом начале фильма вызвала резкую тошноту, но Гермиона погладила его по руке и шепнула:

— Наверняка дальше такого не будет.

Она оказалась права. Драко от души посмеялся над остроумными репликами королевы, слегка покраснел и беспокойно заворочался в кресле, когда на экране стали показывать оголенные тела и страстные поцелуи, тихонько прокомментировал прижавшейся к нему Гермионе увиденные дуэли на шпагах — мол, при таких нелепых движениях сражающиеся должны были проткнуть зрителей, а никак не друг друга.

После просмотра они зашли в кафе, и беседа по поводу увиденного разразилась с новой силой.

— Ты видел, как они там торговали невестой, да и женихом тоже? — напирала Гермиона. — Это, прости меня, конец шестнадцатого века. Ваше чистокровное сообщество, кажется, перестало развиваться сразу после истечения этого срока!

— Нам и так хорошо, — попытался защититься Драко.

— Да? — глаза Гермионы стали похожи на щели в амбразуре. — Почему же в таком случае ты согласился на фиктивную помолвку с абы кем, лишь бы избежать вполне нормальных, как ты утверждаешь, процессов?

— Туше, — был вынужден признать Драко, — но в одном ты не права. Ты не… — но он не смог заставить себя договорить. Чтобы уйти от щекотливой темы, он поинтересовался: — Что за пьесу в конце фильма начинает писать этот Вил?

— Ты про «Двенадцатую ночь»? Это очень интересная история, вот, послушай…

Автобус, в который они сели, сильно смахивал на «Ночного рыцаря», и Драко вздохнул с облегчением, которое вскоре сменилось тревогой, когда Гермиона заявила о том, что пора выходить. Они пару минут назад оставили за собой границу Лондона, и Малфой, переминаясь с ноги на ногу на безлюдной остановке, задался вопросом, куда же дальше.

— Там, — указала Гермиона, — дом моих родителей. Нам с профессором Дамблдором перед самым началом войны удалось переписать бумаги на меня, хоть это и незаконно.

Через несколько мгновений Гермиона решительно зашагала в сторону одноэтажного белого здания, а Драко поплелся следом, испытывая непонятный даже ему самому страх.