Фандом: Гарри Поттер. Танец двух строптивцев: шаг вперед и два назад. Однако бальный зал ограничен стенами, и они вынуждены постоянно натыкаться друг на друга, что приводит к определенным последствиям.
Добавить в моё избранное
78 мин, 12 сек 13799
Драко стащил с себя шорты, облокотился по обе стороны головы Гермионы и срывающимся голосом произнес:
— Хочу…
Глаза Гермионы расширились. Драко распознал неуверенность и поспешил предложить:
— Если ты не… — но она покачала головой, плотно прикрыла веки и, прикусив губу, потянула его за плечи к себе. Он медленно подался бедрами вперед. Проникновение, очевидно, не доставило ей столь сильной боли, какой он опасался, она всего лишь жалобно пискнула. Драко казалось, что сам он сейчас закричит гораздо громче.
Он стал осторожно двигаться, целуя все, что попадалось под губы. Руки сжимали плечи Гермионы, на волю вырывались не подлежащие контролю мысли:
— Моя… только моя… люблю! — последнее было сопровождено началом извержения, и он на краткое мгновение потерял сознание. В чувства его привели мягкие касания гермиониных ладоней. Она водила руками по его лицу и волосам, и Драко переполнило ощущение возврата домой после долгих скитаний. Он сполз с нее, еще успел обхватить ее руками, но сразу потом уснул.
Нам очень жаль, что в обозримом будущем не удастся соединиться брачными узами с родом Малфоев. Твоей вины в этом нет, и твои перспективы соответствующего нашему положению замужества остаются незатронутыми.
Мы с матерью просим тебя перенести это время, сохраняя спокойствие и собственное достоинство. В противном случае ты все же можешь пошатнуть свою репутацию, тем самим создав нашей семье совершенно нежелательные трудности в дальнейшем.
Любящие тебя мать и отец«.»
Треск разрываемой бумаги разбудил до того мирно дремавшую в кресле перед камином Милисенту. Толстушка подняла сонные глаза на побелевшее лицо Панси. Треск повторился снова — письмо было разложено на более мелкие множители.
— Что случилось? — решила подать голос Милисента.
После непродолжительной паузы Панси заговорила. Голос звучал глухо, отстраненно. Казалось, что она одна в комнате, а собеседником служит камин, отнюдь не другое живое существо.
— Они хотят, чтобы я смирилась. Они… они не знают, что такое любовь. Я его никому не отдам, я ради этого готова пойти на все. Он станет только моим, он забудет ее имя… — возгласы постепенно преобразовывались в невнятное бормотание.
Милисента передернула плечами. Одержимость соседки по комнате набирала обороты. Если поначалу, когда Панси получила отставку от Малфоя, Милисента вздохнула с облегчением, потому что ей не нравилось высокомерное отношение к ее подруге, то потом, когда Паркинсон стала плохо спать по ночам и разговаривать с собой, несмотря на присутствие других людей, дело приняло жутковатый оборот.
Джинни подбежала к Гарри, когда тот выходил из Больничного крыла. Поттер выглядел сильно озабоченным и обратился к своей невесте непривычно мрачным голосом:
— Ты не знаешь, где Гермиона?
— Знаю, а зачем она тебе? — нахмурила брови Джинни.
Гарри поморщился. На языке так и вертелись слова: «Ты можешь хотя бы ради разнообразия ответить на вопрос прямо?» — но он понимал, что Джинни не виновата в его плохом настроении.
— Малфоя перевезли от мадам Помфри в Мунго.
— Да? Ну, тогда там они и встретятся, — легкомысленно махнула рукой Джинни. — Я слышала, как она спрашивала разрешение у Макгонагалл отлучиться на несколько часов, чтобы побывать в больнице. А что с Малфоем?
— Паркинсон попыталась напоить его приворотным зельем.
— И? Из-за этого теперь уволакивают в Мунго? — Джинни выглядела ошарашенной.
— Да, если изготовлением зелья занималась Паркинсон лично. Уж лучше бы она его украла! — в сердцах воскликнул Поттер. — Мне-то все равно, но вот Гермиона будет переживать. В последнее время они постоянно всюду появляются вместе.
— Да? — рассеянно спросила Джинни. — Значит, для них надо будет приготовить парное приглашение, — и она устремилась прочь по коридору, заметив в конце оного обещавшую помочь с написанием столовых карт Лаванду. Затея с приглашением распорядителя свадьбы столь сильно задела Молли, что Джинни была вынуждена отказаться от этой идеи. Впрочем, собственноручное приготовление приглашений и прочие занятия организаторского плана доставляли Джинни немалое удовольствие.
Нарцисса стояла у окна в палате, вцепившись пальцами в подоконник. Драко до сих пор не приходил в сознание, да и целитель после беглого осмотра, не сказав перепуганной матери ни слова, умчался принимать следующего больного. Она пыталась утешить себя мыслью, что в таком случае совсем уж непоправимого не произошло. Если честно, помогало слабо.
— Миссис Малфой? — она повернула голову. Выражение лица целителя, как ей показалось, не сулило ничего хорошего. — Нам удалось разобраться с составом зелья, которым был напоен ваш сын. — Он выдержал небольшую паузу, во время которой миссис Малфой очень хотелось вцепиться ногтями в глотку мужчины и выцарапать оттуда слова, какими бы они ни оказались.
— Хочу…
Глаза Гермионы расширились. Драко распознал неуверенность и поспешил предложить:
— Если ты не… — но она покачала головой, плотно прикрыла веки и, прикусив губу, потянула его за плечи к себе. Он медленно подался бедрами вперед. Проникновение, очевидно, не доставило ей столь сильной боли, какой он опасался, она всего лишь жалобно пискнула. Драко казалось, что сам он сейчас закричит гораздо громче.
Он стал осторожно двигаться, целуя все, что попадалось под губы. Руки сжимали плечи Гермионы, на волю вырывались не подлежащие контролю мысли:
— Моя… только моя… люблю! — последнее было сопровождено началом извержения, и он на краткое мгновение потерял сознание. В чувства его привели мягкие касания гермиониных ладоней. Она водила руками по его лицу и волосам, и Драко переполнило ощущение возврата домой после долгих скитаний. Он сполз с нее, еще успел обхватить ее руками, но сразу потом уснул.
XIV
«Наша дорогая дочь Пэнси Элоиза!»Нам очень жаль, что в обозримом будущем не удастся соединиться брачными узами с родом Малфоев. Твоей вины в этом нет, и твои перспективы соответствующего нашему положению замужества остаются незатронутыми.
Мы с матерью просим тебя перенести это время, сохраняя спокойствие и собственное достоинство. В противном случае ты все же можешь пошатнуть свою репутацию, тем самим создав нашей семье совершенно нежелательные трудности в дальнейшем.
Любящие тебя мать и отец«.»
Треск разрываемой бумаги разбудил до того мирно дремавшую в кресле перед камином Милисенту. Толстушка подняла сонные глаза на побелевшее лицо Панси. Треск повторился снова — письмо было разложено на более мелкие множители.
— Что случилось? — решила подать голос Милисента.
После непродолжительной паузы Панси заговорила. Голос звучал глухо, отстраненно. Казалось, что она одна в комнате, а собеседником служит камин, отнюдь не другое живое существо.
— Они хотят, чтобы я смирилась. Они… они не знают, что такое любовь. Я его никому не отдам, я ради этого готова пойти на все. Он станет только моим, он забудет ее имя… — возгласы постепенно преобразовывались в невнятное бормотание.
Милисента передернула плечами. Одержимость соседки по комнате набирала обороты. Если поначалу, когда Панси получила отставку от Малфоя, Милисента вздохнула с облегчением, потому что ей не нравилось высокомерное отношение к ее подруге, то потом, когда Паркинсон стала плохо спать по ночам и разговаривать с собой, несмотря на присутствие других людей, дело приняло жутковатый оборот.
Джинни подбежала к Гарри, когда тот выходил из Больничного крыла. Поттер выглядел сильно озабоченным и обратился к своей невесте непривычно мрачным голосом:
— Ты не знаешь, где Гермиона?
— Знаю, а зачем она тебе? — нахмурила брови Джинни.
Гарри поморщился. На языке так и вертелись слова: «Ты можешь хотя бы ради разнообразия ответить на вопрос прямо?» — но он понимал, что Джинни не виновата в его плохом настроении.
— Малфоя перевезли от мадам Помфри в Мунго.
— Да? Ну, тогда там они и встретятся, — легкомысленно махнула рукой Джинни. — Я слышала, как она спрашивала разрешение у Макгонагалл отлучиться на несколько часов, чтобы побывать в больнице. А что с Малфоем?
— Паркинсон попыталась напоить его приворотным зельем.
— И? Из-за этого теперь уволакивают в Мунго? — Джинни выглядела ошарашенной.
— Да, если изготовлением зелья занималась Паркинсон лично. Уж лучше бы она его украла! — в сердцах воскликнул Поттер. — Мне-то все равно, но вот Гермиона будет переживать. В последнее время они постоянно всюду появляются вместе.
— Да? — рассеянно спросила Джинни. — Значит, для них надо будет приготовить парное приглашение, — и она устремилась прочь по коридору, заметив в конце оного обещавшую помочь с написанием столовых карт Лаванду. Затея с приглашением распорядителя свадьбы столь сильно задела Молли, что Джинни была вынуждена отказаться от этой идеи. Впрочем, собственноручное приготовление приглашений и прочие занятия организаторского плана доставляли Джинни немалое удовольствие.
Нарцисса стояла у окна в палате, вцепившись пальцами в подоконник. Драко до сих пор не приходил в сознание, да и целитель после беглого осмотра, не сказав перепуганной матери ни слова, умчался принимать следующего больного. Она пыталась утешить себя мыслью, что в таком случае совсем уж непоправимого не произошло. Если честно, помогало слабо.
— Миссис Малфой? — она повернула голову. Выражение лица целителя, как ей показалось, не сулило ничего хорошего. — Нам удалось разобраться с составом зелья, которым был напоен ваш сын. — Он выдержал небольшую паузу, во время которой миссис Малфой очень хотелось вцепиться ногтями в глотку мужчины и выцарапать оттуда слова, какими бы они ни оказались.
Страница 21 из 23
