Страж

Но вот прекратить беззвучно скалиться он просто не мог.

Наверное, поэтому теперь волной пошло просто спокойствие и уверенность, бессловесная просьба не делать глупостей, потому что дворфы так же сноровисто скрутили и горгону, набросив на морду какую-то ткань. Ощущение чужого присутствия тут же стало еще ярче, будто Рил стоял рядом, разве что за руку не держал.

Потом куда-то повели, потерянный, запутавшийся Янис не понял куда, только ощущал, как грубовато, хоть и не пытаясь причинить вреда, подталкивают в спину. Гнев схлынул, и теперь горгона чувствовал себя очень несчастным. Крылатая… так глупо, неправильно… и непонятно, чем все еще кончится.

Наверное, ба Наиша была права — этот мир просто не для него. Он не приспособлен к подобным путешествиям.

Идти пришлось долго. К концу пути Янис уже достаточно пришел в себя, чтобы начать переживать за свою судьбу и судьбу Рила — который, вообще-то, к дворфам сунулся только из-за него, — но продолжающая идти от эльфа волна уверенности и спокойствия мрачный настрой порядком сбивала. Очень хотелось уцепиться за ладонь эльфа и спросить у него, точно ли все будет хорошо. Но Рил определенно понимал в правилах этой игры гораздо больше, поэтому оставалось только довериться ему и не подводить глупыми выходками.

Понимал он и Яниса, потому, едва их остановили где-то, он замер рядом, так что горгона чувствовал идущее от тела эльфа тепло. А когда за спинами гулко бухнула, закрываясь, дверь — и вовсе почти ласкающе провел по морде, снимая ткань. Янис облегченно выдохнул, убедившись, что с его эльфом все в порядке и даже гордость не выглядит смертельно раненой.

— Что вообще произошло? Я… почти ничего не успел заметить.

Рил кивнул на выраставшую прямо из стены каменную скамью, предлагая сесть. В камере — а это была именно камера, глухая каменная коробка, — было прохладно, а Янис и так дрожал.

— До конца не понимаю, — эльф говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Но светлый хотел открыть портал, едва понял, что Страж…

— Я сломал ему ребра, — заметил горгона, прижимаясь к теплому боку. — И отравил. Загрыз бы сволочь! — добавил он без всякой логики.

При одной только мысли о друиде улегшиеся было ядовитые клыки щелкнули, переходя в атакующую позицию. Теплая ладонь легла на плечо, прижала сильнее.

— Решать не нам, — коротко, будто приговор выносил, объяснил Рил. И замер, чуть задумчиво хмурясь. Сейчас можно было только ждать. Он не знал, насколько просматривается камера, поэтому держался сдержанно, позволив себе разве что обнять почти обвившего его Яниса, чтобы не свалился на пол. Горгоне было плохо, это Рил прекрасно понимал, но поделать сейчас ничего не мог.

— Она была лучшим моим творением, — тихо заметил Янис. Больше он до самого появления дворфов так и не сказал ни слова.

Те были мрачные и хмурые, но уже не вели себя угрожающе. Извиняться, правда, тоже не стали.

— Вы можете расколдовать этого светлого? — уточнил у Яниса один из дворфов.

— Это не магия, это яд, — сухо ответил горгона. Пребывание в холодной камере сказалось на его активности не лучшим образом, несмотря на все старания эльфа его согреть. — Эмоционально синтезированный.

Дворф кивнул.

— Противоядие?

— Синтезируется тоже эмоционально, — Янис приподнял верхнюю губу в намеке на оскал. — Логически не управляется.

— Я думаю, мастер сможет, — рука Рила опять легла на плечо. — Вечный сон — плохая плата за подобное деяние, я верно понимаю, уважаемый?

Змейки Яниса отозвались недовольным шипением. Клыки-то при одной только мысли о друиде вставали на кусачую позицию, но вот уверенности, что синтезируют они именно противоядие, а не какую-нибудь дрянь, от которой эльф будет умирать долго и мучительно, у него не было.

Но пришлось идти. И стоять, покачиваясь на хвосте из стороны в сторону, пока Рил убеждал дворфов, что мастеру для синтеза противоядия нужно отсутствие посторонних. И что светлого они не убьют. И множество других заверений, которым поверили далеко не сразу, но все-таки поверили.

Камера не слишком отличалась от той, где запирали их, только была побольше, а на полу лежал светлый. Никто не потрудился вытащить кинжал у него из плеча. Может, побоялись, что не остановят кровь, может, решили, что не стоит трогать в подобном состоянии. Так или иначе, друид лежал, уставившись в потолок застывшим взглядом, и Рил вопросительно взглянул на Яниса.

— Я его сейчас скорее проказой награжу, — честно признался горгона.

Мгновение поколебавшись, Рил все-таки притянул его к себе, обнял, прижимая к груди. Дворфы пообещали, что они будут одни, а слову подгорного народа можно было верить. Одни — значит, одни, без всяких подглядываний и подслушиваний.

— Я понимаю. Но он нужен живым.

— Если бы это можно было контролировать разумом, как взгляд, я бы справился, — вздохнул Янис.