Фандом: Винни-Пух. Смыслом жизни для него стала поэзия… и поиск того, кто эту поэзию сумеет понять.
Добавить в моё избранное
5 мин, 23 сек 9756
— Как и поросят! Что-то тут не так, — он уселся на траву и задумчиво почесал свой клюв.
— Ой, — тихонько пискнул Пятачок. — По-моему, он тебя передразнивает…
Водяной филин, чешущий клюв, замер и озадаченно посмотрел на Филина сухопутного.
— Смотри, смотри, он дразнится! — подхватил Винни-Пух, ткнув пальцем в водяного филина. Водяной медведь сделал то же самое, и Пятачок, охнув, пролепетал:
— Ну, дела… они все нас передразнивают, посмотрите!
— Аи, — ослик посмотрел на водяного собрата и попросил: — Ты не мог бы убедить своих друзей не дразниться? Это недостойно цивилизованных существ, — и он кивнул на Винни-Пуха и Пятачка. Аи повернулся к своим друзьям и укоризненно на них посмотрел, печально прядая ушами.
Налетел ветер, и поверхность пруда подёрнулась рябью, под которой больше невозможно было разглядеть ни водяного филина, ни ослика, ни медведя, ни даже маленького поросёнка.
— Ушли, — Иа отвернулся от опустевшего пруда, и его уши печально повисли. — Я опять один. Брат мой, увижу ли я тебя снова?
— Да зачем тебе какой-то водяной осёл? — спросил Винни-Пух. — У тебя же есть мы!
— Да, — вздохнул Иа, — вы у меня есть, это бесспорно.
Он подумал, что друзья, конечно, совершенно правы — вот только… Как было бы хорошо, если бы они могли оценить красоту чеканных слов и ускользающий подтекст сравнений, изысканные метафоры и бесшабашные гиперболы, деликатные эвфемизмы и льющиеся извивами вольных волн аллитерации…
— Я буду ждать тебя, — произнес он почти неслышно. — Я всегда буду тебя ждать, Аи.
… Лунный свет серебрил траву, а на гладкой поверхности маленького пруда отражалось звёздное небо. Летел в охотничьем азарте неутомимый Орион, а рядом с ними весело скакали Большой и Малый Псы. Ослепительно сиял Сириус, затмевая своим блеском мерцающий Процион, лужицами разлитого молока растёкся Млечный Путь, клубком сияющих нитей свились Гиады — и вечно тянулись друг к другу братья-близнецы Кастор и Поллукс.
Ослик Иа-Иа подошёл к пруду и осторожно склонил голову.
— Брат мой! — позвал он. — Ты здесь?
Аи взглянул на него с Той стороны и приветливо кивнул.
Правда, был Аи сейчас непривычно тёмен — но, наверное, это просто потому, что у них там, на Той стороне, тоже ночь.
— Среди миров, в мерцании светил,
Одной звезды я повторяю имя, — начал читать только что пришедшие ему в голову строки Иа, и Аи, внимательно слушающий его, одобрительно качал головой.
А над головой Иа всё неслась звёздная охота и осыпались вниз крупинками серебра спелые летние звёзды.
— Ой, — тихонько пискнул Пятачок. — По-моему, он тебя передразнивает…
Водяной филин, чешущий клюв, замер и озадаченно посмотрел на Филина сухопутного.
— Смотри, смотри, он дразнится! — подхватил Винни-Пух, ткнув пальцем в водяного филина. Водяной медведь сделал то же самое, и Пятачок, охнув, пролепетал:
— Ну, дела… они все нас передразнивают, посмотрите!
— Аи, — ослик посмотрел на водяного собрата и попросил: — Ты не мог бы убедить своих друзей не дразниться? Это недостойно цивилизованных существ, — и он кивнул на Винни-Пуха и Пятачка. Аи повернулся к своим друзьям и укоризненно на них посмотрел, печально прядая ушами.
Налетел ветер, и поверхность пруда подёрнулась рябью, под которой больше невозможно было разглядеть ни водяного филина, ни ослика, ни медведя, ни даже маленького поросёнка.
— Ушли, — Иа отвернулся от опустевшего пруда, и его уши печально повисли. — Я опять один. Брат мой, увижу ли я тебя снова?
— Да зачем тебе какой-то водяной осёл? — спросил Винни-Пух. — У тебя же есть мы!
— Да, — вздохнул Иа, — вы у меня есть, это бесспорно.
Он подумал, что друзья, конечно, совершенно правы — вот только… Как было бы хорошо, если бы они могли оценить красоту чеканных слов и ускользающий подтекст сравнений, изысканные метафоры и бесшабашные гиперболы, деликатные эвфемизмы и льющиеся извивами вольных волн аллитерации…
— Я буду ждать тебя, — произнес он почти неслышно. — Я всегда буду тебя ждать, Аи.
… Лунный свет серебрил траву, а на гладкой поверхности маленького пруда отражалось звёздное небо. Летел в охотничьем азарте неутомимый Орион, а рядом с ними весело скакали Большой и Малый Псы. Ослепительно сиял Сириус, затмевая своим блеском мерцающий Процион, лужицами разлитого молока растёкся Млечный Путь, клубком сияющих нитей свились Гиады — и вечно тянулись друг к другу братья-близнецы Кастор и Поллукс.
Ослик Иа-Иа подошёл к пруду и осторожно склонил голову.
— Брат мой! — позвал он. — Ты здесь?
Аи взглянул на него с Той стороны и приветливо кивнул.
Правда, был Аи сейчас непривычно тёмен — но, наверное, это просто потому, что у них там, на Той стороне, тоже ночь.
— Среди миров, в мерцании светил,
Одной звезды я повторяю имя, — начал читать только что пришедшие ему в голову строки Иа, и Аи, внимательно слушающий его, одобрительно качал головой.
А над головой Иа всё неслась звёздная охота и осыпались вниз крупинками серебра спелые летние звёзды.
Страница 2 из 2
