Inside

Вспыхиваю почти мгновенно — как спичка, враз сжигая маску ангела, что, казалось, почти срослась с кожей. Такую красоту, конечно, жалко, но эмоции сильнее. С каждой секундой они разгораются ярче, скручиваясь в почти материальный кокон. Это мои тени поднимают головы, разбуженные яростью. В сгущающейся темноте мне чудятся их немигающие глаза — они смотрят, опасно прищурившись. Приказывая покориться. И под этим взглядом тело предает меня — я чувствую совершенно неуместное, но так хорошо сочетающееся с яростью возбуждение.

Тем не менее я до последнего надеюсь справиться с эмоциями, загнать обратно тени, но уже слишком поздно — контроль потерян, и я срываюсь… Вихрем проношусь по комнате, выбрасывая все лишнее, хотя прекрасно знаю, что по-настоящему лишнего у меня нет, и утром я буду жалеть — совсем немного, ведь это всего лишь вещи. Кромсаю ненужные бумаги, до этого неаккуратным ворохом лежавшие под столом. А после замираю на диване с ножницами в руках и несколько минут тупо смотрю в точку перед собой, прислушиваясь к своим ощущениям.

Лучше бы я этого не делала! Соски напряжены и натягивают облегающую ткань домашнего платья — так, что мне даже больно, между ног — липкая влажность. Тело реагирует быстрее разума — я отбрасываю ножницы и тянусь вниз, чтобы достигнуть пика. Довольно быстро возбуждение становится почти неконтролируемым, захлестывает меня горячей волной, и я поспешно отдергиваю пальцы. Ведь ярость никуда не делась, оставаясь острой приправой — слишком острой, чтобы чувствовать одно только наслаждение.

Тени, привлеченные всплеском, подбираются ближе — им, кажется, только и нужен этот адский тошнотворный коктейль.

— Хочешь боли? — шепчут они, упиваясь своим могуществом.

Конечно, я хочу. Мне нужно как-нибудь взять под контроль свои эмоции, пока не случилось ничего непоправимого. Боль — хорошее средство.

Раскрытой ладонью бью по столу — со злости и отчаяния. Почему именно я? Почему именно меня, всю жизнь боровшуюся за контроль, снова и снова охватывают приступы ярости, а вслед за ними настигает безумие? Почему моими молчаливыми спутниками жизни стали именно черные тени — навязчивые воплощения темной стороны? Они как вампиры питаются моей собственной энергией, отбирают силу и не дают ничего взамен.

Воцаряется давящая тишина. Тени никуда не исчезли. Мне даже поворачиваться не нужно — я спиной чувствую, что они стоят в десятке сантиметров от меня, замерев в предвкушении… Ожидая, когда я наберусь смелости окунуться в боль — когда окончательно проиграю дуэль своему же контролю. Потому что они были всегда, а контроль — всего лишь следствие тренировок. Я хочу бороться, уговариваю себя успокоиться, даже делаю несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, но… все бесполезно. Потому что вместе с самообладанием возвращаются и мысли, которые разбудили ярость. А присутствие теней неизбежно вызывает возбуждение… Замкнутый круг.

Снимаю платье и уже сознательно начинаю ласкать себя, соблюдая минимум осторожности. Теперь я буквально слышу торжествующий смех — победа на стороне теней. Снова. Закрываю глаза, примиряясь.

То, что произойдет дальше, в памяти останется лишь намеками. Адреналин сотрет границы возможного, размажет чувства и рамки приличия.

Прихожу в себя, сидя на полу. Ощущение реальности возвращается резко — я словно выныриваю на поверхность после длительного пребывания под водой. Чувствую ломоту во всем теле, граничащую с истощением, а еще — легкую эйфорию. Так восстанавливаются щиты вновь обретенного контроля.

Ярость утихает. Насытившиеся тени, благодарно скалясь, покидают комнату. Темнота расступается. Я отрешенно созерцаю беспорядок, множественные царапины и ссадины на коже… И улыбаюсь. Не все так страшно, хотя душ мне, конечно, не помешает.