Когда умирали люди

Его охватило странное чувство: глядя на поверхность озера, он вспоминал то, чего помнить, казалось бы, не мог.

— Невозможно.

— Разве? — усы Дракона качнулись опять, и картинка сменилась, а потом снова, и снова, и снова…

От пестроты оттенков красного у Чарли еще сильнее разболелась голова.

Он и Долохов умирали по очереди, будто играя в какую-то дикую игру, которая заканчивалась всегда одинаково: один из них оказывался в этой пещере и просил спасти другого.

Это выглядело нереалистично, но Чарли не покидало странное ощущение узнавания. Вот Долохова пронзает насквозь копье защитника пещеры, вот его самого разрывает на кусочки Сумрак, невесть откуда взявшийся в Каменном лесу.

— Вы удивительны, — вновь заговорил Дракон. — Ты и твой проводник… Когда мне наскучило наблюдать за вашей бесконечностью, я стал менять декорации и условия, то мешая вам встретиться, то знакомя вас во время этой вашей войнушки, устанавливая при этом фиксированную дату смерти — таковы правила. Но вы все равно оказывались здесь, в моем лесу, где не властны пространство и время.

Чарли бросил быстрый взгляд на Дракона, а потом снова уставился в озеро. То, что он видел там, объясняло многое: все чувства, мысли, поступки, не имевшие смысла, обрели его. Несуществующие жизни постепенно собрались в одну картинку.

— В половине «сюжетов» вы были друзьями, — рассказывал Дракон, — в другой — любовниками, но никогда — врагами, хотя я очень старался, поверь.

Чарли смотрел на то, как Чарли из несуществующего прошлого целовал умирающего Долохова в губы, как тот в ответ пытался сжать слабеющими пальцами чужую ладонь.

Чарли почувствовал слезы на щеках. Он не знал, чьими именно они были: его собственными или его двойника из несуществующей реальности.

Он не чувствовал отвращения, глядя на целующихся мужчин со стороны.

Более того — Чарли даже сожалел, что этого не было в его реальности.

— Зачем ты показываешь мне это?

— Затем, что это должно прекратиться: мне надоело с вами возиться. И, поскольку твой Долохов в прошлый раз отказался, то сегодня я предлагаю тебе загадать правильное желание, — новое облако растеклось по поверхности озерца, и изображение растаяло.

«Выходит, Долохов тоже оказался перед этим выбором?»

— Свежие руны на камне, — вдруг вспомнилось Чарли. — Это он написал?

— Да, — не стал скрывать Дракон. — Стишата в стиле того чудака-болгарина, который ошибочно считал, что, раз я спас его от одной смертельной болезни, то другой он не подцепит на обратном пути. Держи, не пойдешь же ты обратно. Благодарностей не надо.

Новое облачко теперь зеленого дыма превратилось в клочок пергамента, где едва читаемым почерком было нацарапано:

«Когда найдешь ты камень сей,»

То вспомни обо мне,

О боли юности своей

И о моей руке.

Мы повторялись много раз:

Без смерти мы мертвы.

Я, если б мог, все изменил,

Но не могу, прости«.»

Долохов не был похож на человека, который стал бы в последние минуты писать стихи, значит, это были не просто стихи, но послание.

Чарли еще раз перечитал написанное. Его взгляд дважды цеплялся за строку «… без смерти мы мертвы», а потом он вспомнил слова Дракона:

«Фиксированная дата смерти — таковы правила… в моем лесу, где не властны пространство и время».

Это значило, что одному из них суждено было умереть при любом раскладе, с измененными желаниями или нет. Но с учетом того, что эта часть Каменного леса всегда постоянна, а дата смерти неизменна, то под конец пути они всегда были и будут в этом лесу, имея возможность прокрутить все заново.

Чарли ухмыльнулся.

Дракон недооценил людей. Он проиграл, не посчитав нужным искать что-то между строк.

— Я хочу остаться в своем колесе сансары, — сказал он, глядя прямо в глаз Дракону. — И я хочу, чтобы мы помнили каждое наше воплощение.

— Будьте вы прокляты, — недовольно пробубнил он в ответ. — Ты и твой проводник.

Дракон выдохнул, и огромное белое облако заполонило всю комнату.

Он бормотал что-то еще, но Чарли его не слышал.

Глава?

В дверь постучались.

Чарли открыл глаза. Все вокруг было прежним, начиная со спирали от комаров и заканчивая трещинами на потолке.

— Открыто.

Антон зашел в комнату вместе с двумя кружками чая — на этот раз они обе были большими, — а за ним летел поднос со знакомыми бутербродами.

— Доброе утро.

— Доброе, герой, — ухмыльнулся Антон. — Чай ромашковый. Если мне не изменяет память, в одной из реальностей тебе нравился ромашковый.

— Да, спасибо, сейчас он тоже подойдет.

Чарли сделал несколько глотков, взял бутерброд, а потом зачем-то взглянул на календарь.

До встречи с Драконом им оставался месяц.