Дежурство

Энтони Голдштейн остановился на лестнице, ведущей в подземелья и, схватившись за живот, тихо застонал. Его спутница, староста Гермиона Грейнджер, сделала еще пару шагов и лишь тогда поняла, что он отстал.

— Тони, что такое? Ты в порядке? — спросила Грейнджер и поспешила к нему, вглядываясь в полное страдания лицо Энтони.

— Что-то мне нехорошо, Гермиона, — ответил он, сгибаясь пополам. — Ты сможешь сама закончить дежурство? Боюсь, это надолго.

Он действительно казался позеленевшим, но причиной тому мог быть и тусклый свет, сочившийся из подземелий. Голдштейн снова застонал.

— Наверное, тебе стоит сходить к мадам Помфри. Она поможет тебе… — предложила Гермиона, пытаясь взять его за руку.

— Нет! Нет, не нужно. Я просто лягу в кровать. Прямо сейчас, — он отшатнулся и бросился вверх по лестнице. — Я буду тебе должен, ладно?

И прежде, чем Гермиона успела возразить или побежать следом, Голдштейн скрылся за поворотом. Она слушала, как удаляется звук его шагов, когда он побежал в сторону башни Рейвенкло, оставив изумленную Гермиону смотреть ему вслед.

— Ну, серьезно… — раздраженно пробормотала она себе под нос и побрела во мрак подземелий. Гермиона была не из тех, кого легко провести, поэтому сразу заподозрила неладное во внезапном недомогании Энтони. Очевидно, что он неспроста бросил ее в одиночестве.

Грейнджер вздохнула и бодрым шагом направилась вниз по лестнице. В общем-то, она не возражала против одиночества, на самом деле часто предпочитая проводить время наедине с собой, но в предстоящие два часа не отказалась бы от компании. Дежурить одной было скучно, особенно когда ее ожидало столько незавершенной домашней работы. Она бы с большим удовольствием провела это время у горящего камина в гриффиндорской гостиной, обложившись конспектами и с урчащим Живоглотом на коленях.

Она отмахнулась от мысли, что, возможно, ей не так уж хочется бродить одной в подземельях, очень мрачных и безмолвных подземельях. В прошлом с ней, Гарри и Роном случалось всякое, и ее беспокоила опасность, что таилась в темных закоулках Хогвартса.

— Скорее начну, скорее закончу, — прошептала Гермиона.

Лучше побыстрее с этим управиться… И она шагнула в темноту.

Гермиона патрулировала коридоры уже минут двадцать, как вдруг остановилась и прислушалась. Уверенная, что слышит позади тихие шаги, она обернулась и, когда свет ее Люмоса пронзил тьму, так никого и не увидела.

— Эй! — нерешительно позвала она, и толстые каменные стены отразили ее голос. Она прислушалась еще раз, но не уловила ничего, кроме звука падающих капель и отдаленного стука, причиной которого, вероятнее всего, был Пивз.

— Тьфу ты! Лучше мне вернуться в Башню, — прошептала она.

— Разве пристало хорошей старосте так себя вести, мисс Грейнджер?

Гермиона вздрогнула от неожиданности и отступила к стене. Сердце бешено колотилось.

— О Господи!

— Едва ли, — послышался еще один хорошо знакомый голос.

Драко Малфой и Блейз Забини вышли из густой тени дверного проема, которого Гермиона сразу не заметила. Оба были одеты в темные мантии, и если бы не бледное свечение волос Драко, она бы и вовсе их упустила.

Гермиона в гневе развернулась.

— Ты до смерти меня напугал, Блейз Забини! — выпалила она, взглядом прожигая слизеринцев. — Вы что, преследовали меня?

Драко злобно посмотрел на нее.

— Это единственная возможность поймать тебя, Грейнджер, — раздраженно произнес он.

От разочарования в его голосе Гермиона смягчилась.

— Знаю… Простите меня. Дело в том, что Гарри и Рон… — начала она, но Драко оттолкнул Блейза в поток света от палочки Гермионы, навис над ней, и, пораженная внезапной тишиной, она отшатнулась к холодной стене.

— Мне насрать на Поттера с Уизли! Они забрали все твое внимание, — прорычал он и, обняв ее за талию, резко рванул на себя.

Блейз шагнул в их сторону и нахмурился.

— Малфой, прекрати! Не будь таким придурком, — сказал он.

— Нет! Мне это не нравится!

Гермиона изо всех сил пыталась вырваться из его неумолимых объятий.

— Что на тебя нашло? — спросила она, начиная злиться на собственнический и, возможно, немного удрученный тон Драко. Прошло уже три недели с момента их свидания на трибунах Хаффлпаффа, и она поняла, что отчаянно скучает по общению со своими парнями; уже не говоря о сбивающих с толку чувствах, что они поселили в ней.

К сожалению, школьные занятия и друзья играли не в ее пользу: ворох домашних заданий, проект по Зельям и выматывающая обязанность быть другом Гарри и Рону забирали последние крохи ее времени. Не стоило забывать о Волдеморте и надвигающейся войне; просто чудо, что у нее хватало сил хоть на какое-то подобие личной жизни.

Драко посмотрел на нее, в глазах тлела обида. Но в их глубине Гермиона разглядела вожделение и нежно улыбнулась.