Кадрить боевого офицера без его согласия не рекомендуется

— Ща-ща-ща… — потом потер загривок и несмело улыбнулся. — Фак, ты еще более потрясающий, чем с первого взгляда… — пялиться перестать не удавалось. — Грабить мы тебя не собирались, точно. И даже насиловать… ну почти не было в мыслях, клянусь. Но ты ж сюда приехал не просто так, сюда никто толком просто так не приезжает, только чтоб отдохнуть… ну, в этом смысле… и мы решили, что ты тоже не будешь против небольшого приключения. Вот и все… честно!

Мэл вместо разговоров просто завозился на кровати и попытался сползти вниз. Когда его остановили, больно ткнув сложенными пальцами в лодыжку, болезненно выдохнул.

— Ну… а как же просить прощения на коленях?

— Сидя проси, — уже не так грозно буркнул тип. Ветеран, как есть ветеран, может быть, даже генерал какой инкогнито. — Вы так нарветесь же рано или поздно.

Вместо ответа Бэйс только руками развел.

— Пока всем нравилось, тут же курортная планета… Слушай, а ты точно-точно не хочешь сразу с двумя? Я просто впервые сталкиваюсь, чтобы мой нюх на таких же отказал. Обычно это же видно, что кому-то хочется… ну, в смысле, полное окончательное безоговорочное нет? Мы уже на постели, если что…

— Я не хочу, чтобы меня пытались схватить и тащить, — пояснил этот ветеран еще на тон ниже, успокаиваясь. — Вы еще денег потом потребуйте или заявления отнесите! — фыркнул он недовольно.

— А мы не тащили, — ухмыльнулся Бэйс, уже чуя, что все не так уж мрачно и безнадежно. — Мы просто… так сказать, предъявляли товар, мнэ-э-э… ну, лицом, условно говоря. Но хватали, это да, это грешны.

— А ты себя видел? — подал голос наконец Мэл. — С такой задницей — и не ущипнуть хотя бы… Да это вообще грех. Я б себе не простил, если бы не попробовал тебя склеить, — он, видимо, уже окончательно оправился от последствий и стоял в завлекательной позе на четвереньках. — Хей… слушай, а может, ты решил, что мы такие оба на тебя с хуями набросимся? Так это фигня, мы никого не насилуем, честно.

— Но вот если припремся к полискам с такой заявой, нас обсмеют, — мрачно проворчал Бэйс.

Мэл сделал еще пол-движения и прижался щекой к выпуклости, потираясь и кусая губы. Она прямо на глазах дернулась и увеличилась.

— Это что еще? — сурово спросил ветеран.

— Это извинения! Прочувствованные!

— И если хочешь, то в двойном объеме, — промурлыкал Бэйс, у которого надежда, что все еще сложится не слишком трагично, как раз снова ожила и засучила лапками. — Слушай, ну честно… мы клевые и с нами хорошо, даже если ты суперкрутой вояка. Ты потом улетишь, а воспоминания останутся, — он провел ладонью по бедру мужика и обаятельно улыбнулся. — Как тебя называть-то?

Обе ладони ветеран пристроил у них на затылках и подвел ближе, заставляя буквально тереться лицом о пах. Мэл от возбуждения полез руками, но тут же испуганно ойкнул.

— Значит, так. Ничего снаружи не рассказывать. Глупостей не делать. Не орать, — ладонь на затылке Бэйса расслабилась, погладила шею, и он аж прогнулся в пояснице. — Я люблю, когда я снизу, но вам придется попотеть, если хотите мою задницу. Все понятно? И да, зовите Сатом.

— Тебе понравится-а-а, — протянул Мэл, дыша на этот самый бугор. — Обещаю.

Он взял в зубы язычок застежки и потянул, плавно расстегивая. Бэйс тем временем себе принял к сведению — скорее всего, флотский. Не десантник — у тех мускулатура намного более рельефная и больше шрамов. Не инженер, слишком аккуратные руки. Вряд ли высшее командование — те обычно от своих кителей и наград не отказываются даже в самую жару. Не пилот… ну, эти вообще выделялись всем в принципе, с ними мало кого можно было спутать. Оставался либо завхоз какой-нибудь — что вряд ли: если там такие завхозы, то боевиков тамошних Бэйс представить себе просто боялся… либо медцентр. Вот в роли какого-нибудь хирурга Сат вполне органично выглядел. Опять же, с этим его шрамом — врачу, исцелися сам, да?

Да и плевать, главное, что такой, ух. Он сам потянул брюки вниз, но головка досталась Мэлу, и тот жадно прихватил такую роскошь, пытаясь надеться чуть не до горла.

На секунду Бэйс задумался, каково это — видеть разные планеты своими глазами, чувствовать себя частью экипажа корабля… затем выкинул это из головы. Способов нет, а значит, нечего и душу травить. Лучше попробовать доказать этому седому, что и здесь, на Нимойе, есть приятные стороны жизни. Он все же скользнул ладонью, нащупывая задницу Сата, и тот явно не возражал против такого внимания.

— Ничего наружу. Не орать. И из глупостей — только те, что тебе понравятся, м-м-м? — он ухмыльнулся и поцеловал седого куда-то под левый сосок.

Потом он аккуратно провернулся, забираясь за его спину, и принялся с чувством мять эти крутые ягодицы. Их даже в руках было приятно держать, такие тугие, плотные, он то покусывал их, то облизывал, то едва ощутимо поглаживал, пока поясница под его усилиями слегка не прогнулась.