Фандом: Ориджиналы. Нимойя — тихая, мирная курортная планета. Общепризнанный курорт. И парочка местных как-то решила закадрить боевого офицера… Ну, а в общем, и не зря.
Добавить в моё избранное
119 мин, 30 сек 14026
Больно, — он с явным усилием поднял руку, и там обнаружился еще потек крови, и прокол, непонятной глубины. — Больно, Бэйс, больно очень…
— Ш-ш-ш… все будет хорошо, сейчас вколю тебе еще обезболивающего, подействует очень быстро… — он раскатал укладку и достал нужный препарат. — Сейчас… руку вот так держи, неприятно, понимаю, но нужно… Чем тебя так, не заметил? Должна была быть довольно массивная хрень, нет? — прокол выглядел достаточно аккуратным, и кровь из него не сочилась, а вот ткани вокруг выглядели побледневшими.
— Не знаю, я работал… я не… — Мэл начал плавно заваливаться на сторону. — Я не…
Обморок, если судить по сканеру. Всего лишь обморок.
Обморок, которого не должно быть. Кровопотеря — недостаточно сильная. Аллергореакции на введенные препараты — нет и не было никогда. Сканер не выдавал никаких аномалий, способных выдать подобное, но чуйкой Бэйс ощущал: что-то не так. Чертовски не так!
На всякий случай он ввел максимально возможную дозу универсального антидота: конечно, он Мэла здоровее не сделает. Но от любой введенной в организм дряни очистит, или хотя бы не даст ей сработать.
— Ну? Жив? — гулко бросил Сат, грохаясь рядом на колени. — Что с ним, кроме ноги? Корабль зачищен, но я тебя прикрываю.
— Не знаю, — Бэйс по-старинке считал пульс от касания. — Он вырубился, хотя ни болевой шок, ни кровопотеря этого не предполагали. Введено два куба сорбина, потому что… — он ткнул свободной рукой в сторону медленно белеющей руки Мэла. — Сканер говорит, что все в порядке. Я ему не верю.
— Не в порядке, — Сат аккуратно поднял руку. — Вот почему его не пытались убить… — он медленно, тяжело вздохнул.
И резанул по ребрам, сквозь рубашку, вскрывая кожу крест накрест.
— Релаксант. Стоппер. Кюретку, — он просто протягивал руку назад, и Бэйс едва успевал вкладывать инструменты.
Он не задавал вопросов, не оспаривал решений, и хотя было дико страшно — как могло быть страшно Мэлу, только не за себя, а за другого — он все равно продолжал молча быть идеальным исполнителем чужой воли. Той воли, которая — как он надеялся — спасала Мэла: друга, любовника и брата. Если бы Бэйс верил в бога, сейчас он молился бы, но вместо этого просто держал, стерилизовал, подавал инструменты и просто ассистировал.
Прямо на полу, прямо в коридоре, в двух шагах от пенной пробки.
— Держись, — рыкнул Сат и мощно врезав прямо по груди, выдернул что-то крохотное, блестящее, вроде пульки. — Держись, еще немного.
Он залил весь разрез пенным детоксом, теперь принимаясь сшивать, уровень за уровнем, слой за слоем.
Бэйс где-то про себя отсчитывал время, сколько он еще продержится в этом режиме. Еще пару часов работы, потом либо падать и трястись, либо принимать таблетки с интересными постэффектами и работать дальше. Это шло как бы вторым-десятым слоем сознания, а на первом было «что я скажу родителям» и«надо ставить капельницу прямо сейчас». Обогащенный физраствор, да, потому что в такой ситуации после сорбина и детокса своей нормальной крови в пациенте осталось немного. Он сам не заметил, как начал бормотать вслух что-то наподобие «с ним будет все в порядке. Все будет в порядке».
— Держи ему голову, — неожиданно скомандовал Сат. — Некогда ждать, я отнесу.
Он очень осторожно переложил Мэла и поднялся, как погрузчик, не шевеля руками.
Бэйс поддерживал тело, как мог — приходилось неудобно шагать боком, вытянув руку, чтобы только не шевельнуть бессильно откинутую голову.
Когда Мэл наконец оказался в камере регенерации, весь в трубках, грязно-серый, Сат выдохнул:
— Жить будет.
— Что с ним? — тут же уточнил Бэйс, стараясь сдержать панические нотки в голосе. — Я не опознал ситуацию и не понял, зачем и что ты делал, так что… лучше, наверное, объясни, да? — он без нужды перекладывал из руки в руку укладку с инструментами.
Сат поднял пробирку, где лежало серебристое семечко, немного мерцающее и просверкивающее.
— Это киб-инфекция. Хорошо, что Мэл такой крепкий, и что мы успели вовремя… иначе он бы отключился, а пришел бы в себя частью киб-сети. Забыл бы нас, дом, все… как эти дети.
— Я что-то слышал на эту тему, но скорее, как ужасы где-то там, далеко, чем реально то, с чем можно столкнуться, — Бэйс поежился. — Что это конкретно за зараза, и как с ней можно бороться, кроме того способа, что ты показал? К тому же мне не нравится, что продолжает происходить с тканями руки. Это выглядит неправильно.
— Руку мы не спасем, тут только протез ставить, — Сат с усилием потер лицо. — В тело запускается программа перестройки. Мы успели вовремя, все обойдется рукой. Это уже не вытащить, но кибом Мэл не станет.
— Уже хорошо… — Бэйс тут же представил выражение братца при известии о том, что одной руки у него теперь нет. Все равно лучше, чем спокойные, транквилизированные как будто личики тех детей.
— Ш-ш-ш… все будет хорошо, сейчас вколю тебе еще обезболивающего, подействует очень быстро… — он раскатал укладку и достал нужный препарат. — Сейчас… руку вот так держи, неприятно, понимаю, но нужно… Чем тебя так, не заметил? Должна была быть довольно массивная хрень, нет? — прокол выглядел достаточно аккуратным, и кровь из него не сочилась, а вот ткани вокруг выглядели побледневшими.
— Не знаю, я работал… я не… — Мэл начал плавно заваливаться на сторону. — Я не…
Обморок, если судить по сканеру. Всего лишь обморок.
Обморок, которого не должно быть. Кровопотеря — недостаточно сильная. Аллергореакции на введенные препараты — нет и не было никогда. Сканер не выдавал никаких аномалий, способных выдать подобное, но чуйкой Бэйс ощущал: что-то не так. Чертовски не так!
На всякий случай он ввел максимально возможную дозу универсального антидота: конечно, он Мэла здоровее не сделает. Но от любой введенной в организм дряни очистит, или хотя бы не даст ей сработать.
— Ну? Жив? — гулко бросил Сат, грохаясь рядом на колени. — Что с ним, кроме ноги? Корабль зачищен, но я тебя прикрываю.
— Не знаю, — Бэйс по-старинке считал пульс от касания. — Он вырубился, хотя ни болевой шок, ни кровопотеря этого не предполагали. Введено два куба сорбина, потому что… — он ткнул свободной рукой в сторону медленно белеющей руки Мэла. — Сканер говорит, что все в порядке. Я ему не верю.
— Не в порядке, — Сат аккуратно поднял руку. — Вот почему его не пытались убить… — он медленно, тяжело вздохнул.
И резанул по ребрам, сквозь рубашку, вскрывая кожу крест накрест.
— Релаксант. Стоппер. Кюретку, — он просто протягивал руку назад, и Бэйс едва успевал вкладывать инструменты.
Он не задавал вопросов, не оспаривал решений, и хотя было дико страшно — как могло быть страшно Мэлу, только не за себя, а за другого — он все равно продолжал молча быть идеальным исполнителем чужой воли. Той воли, которая — как он надеялся — спасала Мэла: друга, любовника и брата. Если бы Бэйс верил в бога, сейчас он молился бы, но вместо этого просто держал, стерилизовал, подавал инструменты и просто ассистировал.
Прямо на полу, прямо в коридоре, в двух шагах от пенной пробки.
— Держись, — рыкнул Сат и мощно врезав прямо по груди, выдернул что-то крохотное, блестящее, вроде пульки. — Держись, еще немного.
Он залил весь разрез пенным детоксом, теперь принимаясь сшивать, уровень за уровнем, слой за слоем.
Бэйс где-то про себя отсчитывал время, сколько он еще продержится в этом режиме. Еще пару часов работы, потом либо падать и трястись, либо принимать таблетки с интересными постэффектами и работать дальше. Это шло как бы вторым-десятым слоем сознания, а на первом было «что я скажу родителям» и«надо ставить капельницу прямо сейчас». Обогащенный физраствор, да, потому что в такой ситуации после сорбина и детокса своей нормальной крови в пациенте осталось немного. Он сам не заметил, как начал бормотать вслух что-то наподобие «с ним будет все в порядке. Все будет в порядке».
— Держи ему голову, — неожиданно скомандовал Сат. — Некогда ждать, я отнесу.
Он очень осторожно переложил Мэла и поднялся, как погрузчик, не шевеля руками.
Бэйс поддерживал тело, как мог — приходилось неудобно шагать боком, вытянув руку, чтобы только не шевельнуть бессильно откинутую голову.
Когда Мэл наконец оказался в камере регенерации, весь в трубках, грязно-серый, Сат выдохнул:
— Жить будет.
— Что с ним? — тут же уточнил Бэйс, стараясь сдержать панические нотки в голосе. — Я не опознал ситуацию и не понял, зачем и что ты делал, так что… лучше, наверное, объясни, да? — он без нужды перекладывал из руки в руку укладку с инструментами.
Сат поднял пробирку, где лежало серебристое семечко, немного мерцающее и просверкивающее.
— Это киб-инфекция. Хорошо, что Мэл такой крепкий, и что мы успели вовремя… иначе он бы отключился, а пришел бы в себя частью киб-сети. Забыл бы нас, дом, все… как эти дети.
— Я что-то слышал на эту тему, но скорее, как ужасы где-то там, далеко, чем реально то, с чем можно столкнуться, — Бэйс поежился. — Что это конкретно за зараза, и как с ней можно бороться, кроме того способа, что ты показал? К тому же мне не нравится, что продолжает происходить с тканями руки. Это выглядит неправильно.
— Руку мы не спасем, тут только протез ставить, — Сат с усилием потер лицо. — В тело запускается программа перестройки. Мы успели вовремя, все обойдется рукой. Это уже не вытащить, но кибом Мэл не станет.
— Уже хорошо… — Бэйс тут же представил выражение братца при известии о том, что одной руки у него теперь нет. Все равно лучше, чем спокойные, транквилизированные как будто личики тех детей.
Страница 28 из 33
