Разочарование

Я, как узнаю что-нибудь, тут же свяжусь с тобой.

Гермиона сначала не находила себе места, не зная, что ей делать со свалившимся на голову несчастьем. Она даже сказалась больной на работе — не могла заставить себя предстать перед осуждающими взглядами сотрудников Министерства. Однако, «Ежедневный пророк» ни слова не написал о преступлении, и Гермиона, даже понимая ужасную эгоистичность собственных мыслей, вздохнула с облегчением: хотя бы публичного позора им удалось избежать.

Шли часы, а потом и дни, но Гарри не спешил слать сову или Патронуса с сообщением. И Гермиона не выдержала: сама отправилась в Аврорат.

Встреченные волшебники не обращали на неё никакого внимания, знакомые — здоровались, как ни в чём не бывало, но, пока дошла до кабинета Гарри, Гермиона вся изнервничалась. Поттер встретил её холодно, но она знала, что он тоже переживает за лучшего друга, и не обиделась. Вот только сведения оказались неутешительными.

— Улики, свидетельские показания, отсутствие алиби и элементарных объяснений… Прости, Гермиона, он — виновен.

— Он изменял мне, — почему-то это сильнее всего ударило по ней.

Вертихвостка, безголовая пустышка — и Рон предпочёл её Гермионе. После всего, что они вместе пережили, после стольких лет брака, после всех компромиссов, на которые ей приходилось идти ради сохранения семьи — он предал её! Она прощала ему слишком многое, но это — перебор.

— Значит, у тебя нет сомнений в его виновности? — пропустив большую часть слов Гарри, подытожила она, по извинительным интонациям поняв смысл его речи. И когда тот покачал головой, приняла окончательное решение: — Тогда я немедленно подаю на развод.

Гарри что-то возражал, но она видела, что он и сам не верит в свои слова.

Через несколько дней Гарри аппарировал в их с Роном квартиру и, теребя рукав форменной мантии, сообщил, что суд приговорил Рона к пятнадцати годам Азкабана. Для Гермионы это стало последней каплей — она подала на развод.

В чём была причина, по которой от Рона отвернулись самые близкие? Ведь ни она, ни Гарри, ни все Уизли не предприняли ничего, чтобы спасти его от тюрьмы. Почему все они безоговорочно поверили не только в его виновность, но и отказались протянуть руку помощи?

Никогда раньше Гермиона не отворачивалась от близких, если их обвиняли в неблаговидном поступке. Да и Гарри славился своей слепой верой в друзей; про любовь родителей и братьев и говорить не стоило — каждый из них всегда бросался на выручку, а уже потом размышлял на тему виновности.

Так что сейчас изменилось?!

Как Гермиона не ломала голову, ответа на этот вопрос так и не находилось.

Документы о разводе пришли даже слишком быстро, но, смирившись с неизбежным, Гермиона не придала этому никакого значения. Сунув папку с пергаментами в печатях в один из чемоданов, она продолжила собирать вещи: оставаться в доме, где всё напоминала о бывшем муже-предателе, она не желала ни единой лишней минуты.

Часы пробили полдень, и Гермиона отвлеклась от старательно укладываемой в коробку посуды: в камине взметнулось пламя.

— Мама? — топот двух пар ног возвестил о прибытии детей. — Что-то случилось? Почему нас отпустили из Хогвартса?

Глубоко вздохнув, Гермиона приступила к самой неприятной части истории.

Сначала Роуз просто не поверила. Используя в качестве доказательства молчание «Пророка», дочь обвинила её в сумасшествии и приказала отправить Рону Патронуса. Хьюго молчал.

Гермиона попыталась объясниться, но… Она никогда не думала, что Роуз её разочарует, однако её малышки больше не было, напротив стояла копия Рональда: упрямая, зашоренная, категоричная.

— Ты предала отца! Пойдём, Хьюго! Нам не о чем говорить с этой женщиной! Бабушка не станет нам лгать!

У Гермионы не нашлось сил, чтобы остановить детей; отчаяние словно приклеило её ноги к полу, и она так и не смогла сдвинуться с места. В себя Гермиона пришла не скоро. С трудом переставляя ноги, она доплелась до ванной комнаты. Из зеркала на неё смотрела не элегантная молодая женщина, которую она привыкла видеть в отражении, а сломленная старуха с заплаканными глазами.

Решительно сунув голову под струю холодной воды, Гермиона смыла следы слёз и упрямо выпятила подбородок: её не сломят испытания! А Роуз обязательно одумается и вернётся — не может не вернуться!

А пока она поживёт у родителей. Учебный год закончиться ещё не скоро, она успеет найти квартиру, а дети — остынут… Рон не испортит всё. В её жизни и так было слишком много разочарований, больше так продолжаться не может.

— Никаких разочарований больше! — твёрдо произнесла Гермиона, вставая и сминая пачку сигарет. — Никаких! Или я не Гермиона Грейнджер!