Жёлтая черепаха атакует

Хьюго пять. Он растёт смышлёным мальчиком, немного стесняется двойной фамилии и сторонится шумных сборищ. Его магия уже проявилась, и скромненькие бежевые шторы в гостиной сменили цвет. Гермиона поцеловала сына в лоб и отправилась покупать новую ткань — кричащий зелёный не вписывался в обстановку. Рон же сухо заметил, что цвет ему совершенно не по душе.

Всем давно известно, что Хьюго не жалует квиддич и телячьи нежности, тайком читает комиксы, потому что Джеймс называет их «развлечением для малышни», и мечтает о лабрадоре.

Молли Уизли понятия не имеет, что ей делать с младшим внуком, но чувствует острую необходимость предпринять хоть что-то, если не хочет получить второго взломщика проклятий, который полжизни мотался по свету, не заглядывая домой, или наивного малыша с хорошим аппетитом, который однажды сбежал из дома, чтобы ограбить банк и уничтожить злобного колдуна. С неё хватит.

Для начала Молли решает посоветоваться с Джинни. В конце концов, решает она, родная дочь должна её понять.

— Чушь, — припечатывает Джинни, кромсая капусту. Нож мелькает в опасной близости от пальцев. — Просто Хьюго — сын Гермионы. Смирись. И не поджимай губы, я всё вижу, — нож с грохотом опускается на разделочную доску.

— Ты стала ужасно дерзкой, — ворчит Молли. Подумаешь, губы. Привычки у всех свои.

— Верно, он необычный, — посмеивается Билл, выслушав мать. — Иногда напоминает мне Рона. Особенно когда пытается играть в шахматы.

— Пытается? У него не выходит? — Молли уже представляет, какой разнос устроит младшему сыну. Неужели так сложно научить ребёнка командовать зачарованными фигурами?

Билл машет руками.

— Не в этом дело. Хьюго нападению предпочитает защиту. Задействует много фигур сразу. Кстати, он отлично играет. Для пятилетки. Честно говоря, даже лучше, чем можно ожидать. Никто, кроме Тедди, не хочет с ним тягаться. Ну, ещё Рон, конечно. И Перси. Но из детей — только Тедди, остальным он не по зубам.

— А Виктуар?

Билл преображается, взгляд становится мечтательным. Он тут же забывает и о племяннике, и о шахматах.

— Всё пытается доказать миру, что она вейла. Думаю, во всём виноваты светлые волосы. На этой неделе в ход пошла косметика — забавное зрелище, но очень милое. Я порадовался, что купил колдокамеру. Кстати, я не рассказывал, как они с Флёр ходили в «Твилфитт и Таттинг»? У меня же есть снимки! — Билл выворачивает карманы куртки и вытряхивает на стол кучу крошечных бумажек. Увеличивает их взмахом палочки и принимается рассказывать.

Молли не перебивает. Она выслушивает гордый и абсолютно бессмысленный монолог старшего сына и думает, что некоторые вещи по природе своей неизменны, например, отношение отцов к дочерям.

— Ничего не хочу об этом знать, — отмахивается Рон. В одной руке он держит пирожок, в другой — зачарованный мобильный телефон, их с Джорджем изобретение. — Единственным ребёнком, которого ты когда-либо считала нормальным, был Перси. Перси, мама!

— Рональд!

— Это чистая правда, и никто из нас не держит на тебя зла. В конце концов, никто не хотел бы быть похожим на Перси.

— Между прочим, я всё слышу, — недовольно откликается тот. — И не надо всех причёсывать под одну гребёнку. Рози, например, чудесный ребёнок. И тоже совершенно нормальный.

На Перси парадная мантия, на лице Одри — скучающее выражение, а значит, они собираются на очередное страшно важное и страшно унылое мероприятие (возможно, даже в Министерстве) и заскочили оставить Люси и малышку Молли на попечении бабушки и дедушки.

— Кстати, почему ты так одет? — Перси окидывает потёртые джинсы Рона таким взглядом, будто они оскорбляют его лично.

— А как я должен выглядеть? — Рон смотрит на брата с подозрением. — Я же не… Мерлиновы подштанники, сегодня что — четверг?

Именно в этот момент камин вспыхивает зелёным, являя миру Гермиону Грейнджер-Уизли. В одной руке она держит пару туфель на каблуках угрожающей высоты, в другой — объёмный портплед.

— Твоя мантия, — объявляет она. — Ботинки в боковом кармане, увеличишь сам.

Молли решает, что, пожалуй, сейчас не самое удачное время обсуждать характер Хьюго или то, кем он станет.

Молли Уизли всегда была мудрой женщиной.

— Мам, будет проще, если ты сразу скажешь, что тебе нужно.

Молли осекается. Иногда она забывает, что Чарли не живёт в Англии, не привык к её суетливой житейской болтовне и может описать любую проблему полудюжиной слов.

— Меня беспокоит Хьюго, — признаётся она.

— Он здоров?

— Конечно здоров! Он просто… очень тихий. Не знаю, что с ним делать. Мне кажется, ему что-то нужно, а я не могу ему это дать. Только не надо говорить, что я беру на себя слишком много.

Чарли улыбается ей поверх огромной кружки.

— Ты берёшь на себя ровно столько же, сколько обычно. Но я поговорю с Хьюго.